Папа Миша в разговор не вмешивался. После гибели сына он так ни разу и не улыбнулся, стал непривычно молчалив. Все понимали, что короткие похороны случились совсем недавно, но время в эти сумасшедшие дни летело так стремительно, что за чередой событий люди редко успевали грустить о погибших. Тем более, что, как правило, они знали этих людей совсем недолго. Другое дело — Папа Миша, которому от прошлой жизни остался сын. И вот — глупая смерть. Леха не обернулся и не был разорван мутантами, а мгновенно погиб от удара сорвавшейся с креплений трубы огнемета. Теперь Папа Миша молча крутил баранку, время от времени поглядывая на закрепленную перед собой карту.
— Если надо будет картины таскать, или вообще мебель, я откажусь! — доверительно сообщил Максиму Толик. — Не по душе мне Новосиб. А уж те, для кого он это все добывает, — тем более! Может, это даже и не хозяева! Может, просто хотят нашими руками чужое жилье вычистить!
— Тогда бы нас в музей послали! — предположил Максим. — Представляешь, сколько сейчас миллионов долларов висит в картинных галереях вообще без присмотра? А в Оружейной палате, допустим, сколько всего?
— Ходит слух, — сказал Дрон, услышав их разговор, — что все самое ценное — ну, самое-самое! — упрятали под землю еще в самом начале. Часть в бункеры, а часть — в специально намеченных хранилищах припрятали. Они же, власти-то наши, когда запирались, надеялись вскоре вернуться, наверняка! И опять в Куршавели кататься, или куда там они любят. Валюты рухнули все от кризиса, который во время эпидемии как начался, так сразу общей катастрофой и закончился. А у них — картины, серебряные всякие штуки, бриллианты!
— Ну, и кому все это будет нужно? — мрачно спросил его невысокий боец лет тридцати, протирая толстые очки. — Больше никто огромных денег за холст со старыми красками платить не будет, забудь. Лет через триста, когда популяция восстановится, тогда и спрос будет. Искать будут, рыть, реставрировать все, что уцелело… И наши черепа находить между делом. Только черепа будут дешево стоить даже через триста лет — очень уж много!
— А я уверен, что у америкосов есть противоядие! — хрипло крикнул кто-то сзади. — Своим они наверняка уже колют вовсю! Только белым, конечно, зачем им черные и латиносы всякие? Они давно это планировали, только Россия мешала! Вот теперь они и ждут, пока мы передохнем!
— Хватит глупости говорить! — очкарик демонстративно уставился в окно, барабаня пальцами по калашникову. — У них дочь вице-президента одной из первых погибла, это было во всех новостях. Тогда еще были новости…
— Они тебе расскажут! — Хриплый рассмеялся. — А ты и уши развесил: новости! Может, у них там вообще уже все хорошо. Может, у них там ничего и не было! Откуда ты знаешь? Из их же новостей? Так они всегда нам врали!
Завязался спор, совершенно, на взгляд Максима, бессмысленный. Автобус, между тем, постепенно приближался к центру. Аккуратно объехав Красногвардейские пруды, Папа Миша по Звенигородскому шоссе, где с ними разминулась короткая колонна военных грузовиков, удачно проскочил мимо метро 1905 года на улицу Красная Пресня. Со стороны станции наперерез им кинулись около сотни мутантов, но дорога была свободна, и они быстро остались позади.
— Вояки их растревожили, — предположил Дрон. — Поехали еще какой-то склад потрошить, наверняка. Хотя я бы в такую погоду людей держал поближе к укрытиям.
— Вот ты Папе Мише об этом скажи, — прошептал очкарик. — А еще лучше сразу Новосибу. Где он сам?
Еще один поворот, и ЛиАЗ остановился возле особняка, довольно неожиданно вписавшегося в район многоэтажных домов. Без команды бойцы кинулись открывать переднюю дверь, укрепленную «засовами» из арматуры и цепей.
— Двое автоматчиков, четверо с инструментом ломать двери, — почти меланхолично приказал Папа Миша. — Дрон — старший, и чтобы без шума. В доме могут быть заперты один или два мутанта.
— Да хоть десять, за столько дней только один уже остался, — тихо проворчал Толик, но Папа Миша его услышал.
— Как мне задание дали, так я вам и передаю. После зачистки дома Дрон возвращается за руль, остальные берут все полезное. Фотоальбомы не выносить и не портить! Я за ними сам приду.
— Фотоальбомы? — удивленно переспросил очкарик, готовясь с ломом в руках покинуть автобус. — Вот тоже… Нашел, за чем нас посылать.
— Если у человека есть возможность в такое время послать группу за фотоальбомами, чтобы еще раз увидеть своих близких хоть на фото, то почему бы ему этого не сделать? Я бы послал хоть полк. Это ведь последнее, что от них осталось. — Папа Миша побарабанил пальцами по рулю, наблюдая, как бойцы не без труда выламывают массивную дверь. Потом добавил чуть слышно: — Вот устану от всего, и просто поеду домой. Кто же знал, кто же тогда мог думать об этих альбомах…
