Империя людей поработила мир Ториана. Пролиты реки крови, сожжены поля и леса, развеян пепел. Людской меч принёс смерть в священный лес эльфов, загнал в подземелья гномов, вытеснил в пустошь зеленокожих орков. Величие императора Нравона основано на силе вышколенных в боях баталий и магии чародейского союза Арканума. Людям кажется, что весь мир лежит у их ног, и никто не сможет поколебать власть названного полубога на престоле Империи. Но у неведомых Сил вселенной Бездны Миров на все есть свои взгляды. Страшная напасть обрушивается на людей, болезнь, именуемая Чумой, тысячами забирает жизни имперцев. И нет спасения от угрозы Черной Смерти. Лучшие умы магических гильдий Арканума тщетно пытаются остановить беду. Именно в такой ситуации поднимают головы те, кто десятилетиями оказывался угнетен под властью Императора. В лесах, в подземельях, в пустошах все громче слышатся их голоса: К оружию, братья! В мире Ториана грядёт война…
– Спаситель с тобой, что же с ним приключилось-то? – немолодая хозяйка таверны от неожиданности выронила наполненную до самих краев кружку с пивом из рук.
– Баля, ты что творишь, у меня и так, что ни день, то убытки! – хозяин таверны, только что появившийся на шум из кухонной двери, с явным недоверием рассматривал гостя, застывшего в дверях. – А это что еще за оборванец? Какого лешего ты его пустила к нам на порог?
Рука крепко сбитого пожилого мужчины с рыжей бородой едва заметным движением потянулась под прилавок. Там, на случай всяких неприятностей, лежала давно покрывшаяся пылью дубина. Драки в таверне были редки, и хозяин давно позабыл, когда заветная дубина помогала в последний раз успокоить буйных, или не захотевших оплатить счет. Что уж говорить о каких-то грабежах или прочих беспорядках!
Ведь на широких просторах северного Ториана эту таверну знал каждый завсегдатай подобного рода заведений от мала до велика.
Между очередными набегами на вольные земли аллодов, весь разбойничий люд, с широкой округи от окрестностей самого Местальэ и до пригородов Бешгара, не раз захаживал сюда за кружкой янтарного и за свежими сплетнями с Большой дороги, что всегда приласкают слух усталому путнику не хуже самого доброго горячительного.
Никакой тебе стражи, ничего того, что помешало бы отдыху тех, у кого нелады с Имперским законом.
– Тебе что нужно, я тебя спрашиваю! Учти, что коли чудить будешь – отделаю так, что мама родная не узнает! – хозяин таверны уже не прятал дубину.
Он вытащил ее из-под прилавка и с серьезным видом принялся похлопывать ее кончиком по ладони.
– Аур, может оно и не надо так? Ты посмотри на него,– к мужу, обхватив ту самую руку, что держала грозного вида дубину, прижалась хозяйка таверны и с надеждой посмотрела ему в глаза.
– Надо, Баля. Это что же, теперь каждого голодранца вот так к себе пускать, пол да стены пачкать? Вон! – он стряхнул только и успевшую охнуть женщину и двинулся к входной двери.
На пороге, кашляя и согнувшись пополам, словно задыхаясь от долгого бега, стоял человек. Он с трудом держался на ногах и будто пьяный, отведав самого доброго зелья двергов, что варили жители пещер в глубоких катакомбах Янтарных рудников, качался из стороны в сторону.
Человек был худощав, среднего роста, а из-под скрывавшего лицо капюшона на плечи спадали редкие пряди черных, как крыло ворона, волос, каждая прядь которых зачем-то венчалась маленьким, величиной с ноготь на мизинце, металлическим шариком. Кожаные штаны, кафтан и сапоги незнакомца, словно коркой были покрыты кровью вперемешку с дорожной грязью.
Насколько мог судить хозяин таверны – старый Аур, человек был ранен и, похоже, держался на ногах из последних сил. Какие силы небесные могли привести сюда этого паренька под утро буднего дня?
Сейчас в зале не осталось посетителей, и они с супругой уже собрались, было, закрываться, чтобы преспокойно отоспаться как следует до следующего вечера и открыть таверну в привычные шесть часов. Нет же, надо было какому-то дармоеду явиться посереди ночи и создать очередную проблему.
Аур заскрипел зубами. Завтра ведь будет ответственный день – выходной – будут сходиться люди. Наверняка понаедет и искателей приключений со всех сторон. Так что следовало ждать выручки и смело готовить пиво. Ох, и денек будет! А тут…
И не пойми, что делать с этим незнакомцем.
Незнакомец, все это время пытавшийся устоять на ногах, теперь уперся спиной в стену, но, не устояв, медленно сполз вниз, пачкая кровью и грязью стены и пол.
Глаза человека на секунду встретились с глазами Аура, готового, было, взорваться самыми непристойными ругательствами из тех, что он слышал в разговорах, ходивших на Восток воров и часто гостивших в его таверне, но пожилой хозяин неожиданно осекся и даже на миг опустил грозную дубину.
В глазах незнакомца, сквозь страх, сквозь начавшую покрывать их пелену, столь естественную для терявшего сознание человека, Аур увидел и нечто другое, постороннее. То, что заставило покрыться спину холодным потом. У него засосало под ложечкой. Но незнакомец уже отвел взгляд и медленно опустил веки, издав последний вздох. Тело человека обмякло, и голова как-то неестественно вывернулась на одно плечо.
– Помер, кажись… – послышался сзади чуть различимый шепот женщины.
– Да не кажись, а помер, зуб даю, – хозяин таверны гулко выдохнул и снял с головы колпак, как бы отдавая дань уважения смерти.
Постояв так с минуту, он надел колпак обратно и, на всякий случай, пнул незнакомца дубиной в плечо. На пол из раны струйкой потекла кровь, тут же образовав целую лужицу.
Аур повторил ругательство, и на этот раз куда более изощренно и мастерски, да так, что Баля, стоящая у стойки, зажала уши:
– И что же нам делать-то теперь? Поди, скажут, что мы этого милка грохнули? Так-то оно как раз и бывает, чтобы не разбираться. Времена сейчас, какие – сама знаешь, не мне рассказывать.
Баля, схватившись за стул, побледнела, как полотно.
