Совхоз «Озерный», с которым слили «Степной», собственных трактористов и шоферов почти не имел: только для личного употребления, что называется, то есть для непосредственного обслуживания хозяйства. Так что ставки здесь были все заняты. Однако, Аугуста тут же забрали в МТС: эти машинно-тракторные станции сосредоточивали в себе теперь весь ударный, технический потенциал объявленной партией и правительством битвы за большой целинный хлеб. Битва эта началась весной 1954 года, и призвана была завалить голодную страну зерном. Эта цель была достигнута, но как всегда — за счет концентрации всех сил страны, то есть ее героического народа, затянутого в вечный круг исторических подвигов: сначала преодоление разрушительных последствий революции, потом коллективизация-индустриализация, совершенная на народных костях, затем война, выпившая остатки крови, а потом уже подвалили подвиги современные: противостояние Америке в холодной войне, битва за торжество коммунистических идей во всем мире; и атомная бомба, и целина, и кукуруза, и вот уже первый искусственный спутник земли пропищал из космоса русским голосом — и так фронт за фронтом, испытание за испытанием, подвиг за подвигом. Кто-то прошел через всё подряд, иные совершали подвиги выборочно: кто под землей, кто в небе, кто-то бился в густых сетях ГУЛАГа, что тоже можно теперь, с высоты истории, причислить к великому, всенародному, подневольному подвигу. Вот и Аугусту Бауэру выпало после трудармии и полигона исполнять свой следующий подвиг на целине. Но в отличие от лагерей, целина называлась героическим, трудовым фронтом вполне официально, и фанфары в честь героев пели громко и торжественно. Да, это была битва. Но только уже не та, смертельная, каторжная, лагерная битва за кубометры тяжелого, неподъемного, мрачного леса. Это был вольный труд в широкой степи: нелегкий, бессонный, но свободный и предельно осмысленный. И при этом Аугуст был не один: они, семья, были вместе, они поддерживали друг друга и улыбались друг другу каждое утро и каждый раз, когда встречались — на бегу, или после работы, которой было всегда невпроворот, но которая не изнуряла, а напротив, заряжала особенным азартом — азартом победителей: энергией, из которой произрастает здоровый, истинный патриотизм. Труд труду рознь. И подвиг подвигу тоже рознь, оказывается.
Аугусту работалось хорошо. Некоторое время он был водителем на бензовозе, затем его пересадили на самосвал ЗИЛ-164, и он подвозил семена к сеялкам, а после — зерно к элеватором. Осенью 1957-го ему дали трактор ДТ-54, и два года он пахал, боронил и засевал бескрайнюю степь. Рано утром шеренга тракторов черным клином по желтому космосу степи отправлялась к горизонту, чтобы лишь заполдень пересечь огромное поле, наскоро перекусить на другом конце его и к ночи вернуться домой, а в четыре утра следующего дня уйти в новый поход. Самым трудным испытанием для трактористов были не жара и пыль, и не хронический грохот в кабине, не гул в голове и во всех костях, но постоянная борьба со сном: не выпасть незаметно, не выйти из общей шеренги, из борозды, не смять линию фронта, не подвести других: вот это была основная, главная, мучительная забота. И еще — поломки, сбивающие ритм, сбивающие график, сбивающие темп полевых работ. Но от поломок деваться было некуда, и они оставались страшным бичом, срывающим планы вспашки, посева, уборки, срывающим в хрип и голоса вождей и командиров, ответственных за урожай.
