Урочище Бабий Яр. За два дня – тридцать четыре тысячи евреев. Насколько нужно было упростить собственное убийство, чтобы за один день команда Блобеля смогла расстрелять семнадцать тысяч человек? Не удушить в камере, а именно расстрелять. Я причастен к обоим способам, я знаю, о чем спрашиваю. У меня все подсчитано – было много свободного времени, да. Я хотел знать точно… Это был конец сентября – рассвет в 5:50, заход в 17:40. Световой день – 11 часов 50 минут. Оставим погрешность в несколько минут, впрочем, как и в несколько человек – детей младше трех лет в те дни подчиненные Блобеля не считали. 33 771 человек. Два световых дня. 1420 минут. 23, 7 в минуту. Детей младше трех лет… да, говорил уже. Поэтому не погрешу против истины, если скажу: и двадцать четыре в минуту было, и все двадцать пять. Черт подери, даже многие из нас узнали точные цифры только после войны, а то ведь все больше приблизительно, округленно. Взять, к примеру, Олендорфа – не дурак, воспитан, интеллигент, эксперт в юриспруденции и экономике, профессор, между прочим. Его обвели вокруг пальца в Нюрнберге. В его деле был пробел длиною в год, и обвинитель от США спросил, чем же эксперт по внешнеторговым связям Министерства экономики занимался весь этот год. Олендорфу воспитание не позволило лгать. Признался, что был командиром айнзацгруппы D. “Значит, командиром айнзацгруппы D?” – заинтересовался американский капитан-лейтенант Харрис, еще до конца не осознавая, что за птица в его руках. “И сколько же на счету вашего отряда?” – спросил он обтекаемо. Я буквально вижу, как Олендорф пожимает плечами в полной уверенности, что его обвинителям и так все известно. И говорит: “Тысяч девяносто…” Он ошибся на две тысячи, что еще неплохо. Что такое две тысячи в той общей массе? Немудрено им потеряться.
