Вчерашний доклад главкома не оставил никаких светлых надежд. Человек побывал на месте событий, видал собственными глазами. Удар по Курску был жесток, ошеломляющ. Центральный участок Южного фронта подвергся вторично сильнейшему нажиму белых. Прорвалась под Воронежем конница Шкуро; к нему на соединение вышел Мамантов, возвращавшийся из сорокадневного разбойничьего набега по нашим тылам. Войска отходят с потерями, моральное состояние сломленное…
Срочные меры обороны… Архисрочные! Мобилизация. Какая уже! Призыв на военную службу ответственных работников… Максимальное число! Комиссию создать… Составлять списки служащих комиссариатов и местных парторганизаций, пригодных в армию, с назначением на политические должности. Заслушать доклад комиссии… Дня через три-четыре. Всем членам ЦК и наркомам в двухдневный срок представить списки товарищей, предлагаемых ими для мобилизации.
И снова — отрывать от станков… Укреплять крестьянские полки. Велико число дезертиров в крестьянских частях. Вносить рабочую закваску, цементировать ряды…
И еще… Что ж еще? Вертелось на уме… Да. Удовлетворить просьбу главкома. Перебросить с Западного фронта Латышскую дивизию и кавалерийскую бригаду Червонного казачества…
Подкравшийся от стены ветерок лизнул в щеку. Нет, нет, уже осень. Как бы ни грело солнце — холода вот, за стеной… Наивная просьба главкома, узковоенная. Мизерные подкрепления, что они добавят? Уж так, откровенно, войск на юге достаточно. Явное превосходство в пехоте над противником. Вооружения тоже побольше, пулеметов, пушек… У Деникина численный перевес в коннице. Ощутимый перевес. Казачьи части — донцы, кубанцы, терцы…
Многое решают люди. Да, да, люди. Кадры. Руководство. Нужна г о л о в а. Теперешнее командование Южным фронтом развалилось, как трухлявый пень. Военспец, бывший генерал Егорьев, не сумел найтись в новой для него революционной обстановке, не применил свой богатый боевой опыт; на практике не осуществил принцип единоначалия, дал заесть себя коллегиальности. Нет ничего хуже ее в военном деле, в управлении армией. Многомесячное, безвыездное, собственно, пребывание наркомвоена на юге не помогло фронту; более десятка крупных политработников сбилось, все л и ч н о с т и, неподвластные друг другу. Устроили из Реввоенсовета фронта говорильню. Военспецы, Егорьев с помощниками, утонули в ней, оглушенные трескотней…
Егорьев к тому же болен. И лета у него преклонные. С болезнью нельзя не считаться. Другая беда — четыре дня, как умер от тифа Селивачев, первый его помощник и претендент на пост командующего фронтом. О замене уже было согласовано: сам Егорьев и главком Каменев единодушны. И вот тебе… К тифу прибавилось нервное потрясение от неудачного августовского контрнаступления…
Владимир Ильич подумал, что грешил на Селивачева и его начдивов понапрасну, вели себя они в боевой обстановке, тяжелой, порой критической, достойно. По докладу главкома, вчера вернувшегося из Орла, особых оперативных просчетов у командующего центральной группой армий не было. На участке Курск — Воронеж Деникин сумел создать увесистый кулак…
У Егорьева есть еще помощник. Член Реввоенсовета фронта — командующий 14-й армией. По бумагам и со слов, молод сравнительно, мыслящий стратегически, боевой, знает юг. Егоров, Александр Ильич. Если его? Исколесил юг, тремя армиями командовал: 9-й, 10-й и 14-й. Опыт богатый, знает местные казачьи условия, знает войска противника. А противника знать надо! И не только слабость его, но и силу, что важно. Шапками Деникина не закидаешь; нужно противопоставить волю, ум. Ум стратегический, гибкий. Да, да, Егорова — командующим… Больше никого не может назвать.
Теперешний состав Реввоенсовета Южфронта со своей жизненно важной задачей не справился. Сокольников… Лашевич… Смилга… Серебряков… Сутками поучают друг дружку, как воевать. А войска… бегут, разлагаются… Процветает дезертирство. Пять лет войны… Крестьяне устали, бегут от ее тягот. Не все еще поняли, что белые несут с собой возвращение помещиков, монархии, старой русской держиморды. Бегут не единицами, не десятками… Частями! Полностью разбежались полки 9-й дивизии, 31-й. Успели задержать часть бойцов 33-й дивизии… И это… на глазах у председателя Реввоенсовета Республики! Все лето прокатал в своем поезде на юге…
Перелом в сознании южных крестьян наступил… Кровавый опыт деникинщины даром для них не прошел. Дезертиров все меньше… Но для возврата дезертиров в армию надо работать и работать. Изо всех сил! Крепить войска, подтягивать дисциплину, улучшать снабжение… И побеждать!
Нет, нет! Разогнать бесхребетную компанию. Обновить состав Реввоенсовета фронта. До минимума довести… Не дюжину! Три… пять человек.
Поедет Сталин. Тоже знает юг; сам южанин. С Егоровым должны найти общий язык. Сработаются!
С расписных колоколен Василия Блаженного сорвалась стая ворон. Шумно обсела зубчатую стену; ржавый картавый крик резал слух.
Морщась, Владимир Ильич прикрыл ухо. И вороны сбиваются в стаи. Осень, осень…