— Болван, — беззлобно усмехнулся Морок. — Думаешь, я просто так тебя выбирал и готовил? Ты им станешь.
Эстев резко затормозил Изюминку.
— Это что, очередная шутка?
— Нет, я абсолютно серьезен. Ты станешь нашим лицом, нашим символом и вдохновителем. Такие, как Сверчок, позаботятся о твоем образе, а в остальном… Учись и преодолевай себя.
— Но почему не вы?
— Кто-то должен быть на виду, а кто-то — в тени, — усмехнулся Морок. — Я… не гожусь в народные любимцы.
Эстев сделал вдох, выдох.
— Я сделаю это, — коротко ответил он, и дальнейший путь они проделали в молчании.
Весь этот путь Эстев размышлял над своим выбором и был ли он у него вообще. Цитадель и Морок неуловимым образом изменили его, прокрались прямо в душу и устроили там беспорядок. Вывернули старые ценности наизнанку, да так, что он больше не желал к ним возвращаться, как и к сытой привлекательной жизни, которой жил раньше. В голове было тихо, страшно и волнительно одновременно. Никто никогда не верил в него, даже когда он привел семейную пекарню к невиданному успеху, а здесь ему доверили такую ответственную роль. Сыто замурчало тщеславие.
С тех пор Эстев периодически наведывался к Сверчку и подолгу разговаривал с ним о том, каким тот видит мир после Его Благодати. Остроносый обладал не только умом и харизмой, но и удивительной способностью заражать своим энтузиазмом всех вокруг. Угрюмый Марсэло, вдохновенный Сверчок, злюка-Дуан, Зяблик, старик Аринио, милые Ири и Уна… Все они стали вдруг ближе той семьи, что осталась за чертой прошло жизни. Даже этот рыжий мальчонка, Курт, воспринимался уже членом семьи.
Время шло. Люди Сверчка распространяли кощунственные идеи, а подручные Морока продавливали уличные банды, отбирая их территории и золото. Пошли слухи о грядущем Угольном Соборе, на котором сойдутся все влиятельные банды. Повестка этого собрания не вызывала сомнений. Они хотели уничтожить Цитадель и вернуть себе былое влияние. Морок довольно потирал руки.
— Как давно я этого ждал, — сказал он и углубился в приготовления к грядущему событию, в котором Эстев не должен был участвовать.
Соле не стал настаивать. У него и без того было полно работы. Цитадель гудела, занятая приготовлениями. Такой прекрасный шанс накрыть все банды разом вряд ли еще когда-нибудь представится. Еще до вечера Морок собрал людей, все необходимое и выехал из Цитадели.
Колдуя над похлебкой, Эстев заметил суетливое мельтешение Зяблика. На нем не было лица.
— Эй, Зяблик! Ты чего?
Мальчик подбежал к Соле и еле слышно шепнул:
— Мне хана. Этот рыжий придурок все-таки дал деру.
Брови Эстева поползли на лоб. Он был уверен, что мальчишка добровольно остался в Цитадели и уже никуда не сбежит.
— Моя вина, — продолжил Зяблик. — Не надо было говорить о планах Морока. Думаю, он испугался за своего бывшего хозяина и побежал к нему.
— Надо сказать Мороку…
— Нет! — горячо запротестовал Зяблик. — Я сделал херню, я ее и решу. Догоню и верну, а потом все лицо изобью. Я-то все углы в Угольном знаю.
Эстев с сомнением оглядел щуплого мальца. Понятно, что он не хотел говорить о своем провале Мороку, но и одного его отпускать было нельзя. На мгновение Эстев отвернулся поискать глазами Аринио:
— Не говори ерунды… Надо снарядить людей…
Однако мальчик его не услышал. Только что стоял здесь и слово испарился. Эстев оглянулся по сторонам, растеряно, почесав затылок. На душе стало очень неспокойно.
После морского погребения, когда тело старейшины со всеми почестями предали на съедение богам, стая содрогнулась в конвульсиях. Каждый день вспыхивали ожесточенные поединки между претендентами на старшинство, серые шкуры окрасились свежими алыми шрамами, доски пропитались кровью и солью, воздух вибрировал от рокота красных зверей, мечущихся, словно ветра перед штормом. Ондатра возблагодарил счастливый случай, что работа удерживала его и братьев далеко от норы. Агрессивные самцы, жаждущие крови и власти, способны были ненароком покалечить молодняк.
Когда гроза отгремела, стая, обескровленная и усталая, склонила голову перед новым старейшиной. Ондатращелкнул зубами, когда узнал, кому теперь вить накидку из пестрых водорослей. Скат. Он оказался самым выносливым, сильным и дерзким, молодой охотник не удивился его победе. Он был сильнейшим воином стаи после погибшего старика, многократно возглавлял рейды за морской костью, танцуя на зубах Извечного.
— Да, силы ему не занимать, — процедил Дельфин сквозь бритвенный оскал, — а хватит ли ума вести дела с людьми?
Скат был не глуп. Дурак, пусть даже самый сильный, не выживет в схватке с Извечным и не добудет ценной морской кости. Однако в чем-то Дельфин был прав. Скату было далеко до странных изощренных путей, которыми плавали мысли людей, а Эсвин и его стая были охочи до падали.
