Каждое утро бородач встречал молодого протектора у входа в столовую.
— Все, как и вчера, — угрюмо бурчал он.
Что ж, даже ссора не могла заставить Кассия прекратить слежку, обернутую в душный плащ опеки. Кеан не попросил прощения, его товарищ тоже избегал говорить о той драке, словно ничего и не случилось, но в их отношениях что-то переменилось.
Сердце снедали сомнения. Кеан старался выкинуть из головы слова Настурции о том, что его друг — подлец, подставивший целое семейство и его любимую женщину.
Любимая женщина… Вкус этих двух слов был слаще запретной сливовой настойки в погребах форта, яблочных пирогов матери и сахарных леденцов на деревенской ярмарке. Слаще переспелых груш, что лопаются от сока на зубах и текут по подбородку. Вкус запретного. Кеан осознал, что проиграл эту борьбу, и при виде темных жгучих глаз готов был выполнить любое желание. Сердце безоговорочно верило Настурции, и было бы проще, обвини она любого другого из братьев под маской, но Кассий… Даже несмотря на их драку он все еще оставался другом.
По обоюдному согласию, они с Настурцией решили пока воздержаться от встреч. Девушке было несладко. Ходили слухи, что старшая меж Сестер Отдохновения, крепкая злая старуха, лично наказала Настурцию, и что ее под конвоем водили в башню грандмастера для допроса. Прочие девушки шептались об этом, не скрывая яда. Никто не хотел оказаться на месте Дайре. Кеан видел ее лишь мельком, и каждый раз предавался горьким раздумьям. Как она там? Вдруг и правда посадят в темницу? Эти мысли сбивали его с концентрации, он мазал на стрельбище, и Кассий вместе с инструктором разражались потоками брани. Кеану было все равно.
Вечером третьего дня, вернувшись в келью, протектор обнаружил неожиданного серого посетителя. Двери в жилом крыле никогда не запирали, да и красть в комнатах было нечего, но как он прокрался через ров, стену и несколько залов с галереями? Однако факт оставался фактом — наглый нелюдь таился в углу, блестя золотыми глазами, словно довольный кот.
— Здравствуй, дружок, — сказал он, клыкасто улыбнувшись. — Не скучал?
С силой захлопнув дверь, Кеан стремительно сократил расстояние до наглеца, схватил его за грудки и угрожающе пророкотал:
— Что ты здесь забыл, нечисть? Я выполнил свою часть сделки, письмо у Симино, и не моя вина, что он послал вас в Гаялту.
Серый кот ухмыльнулся:
— Думаешь, на этом все? Увы, гильдии ты все еще нужен, — он кивнул в сторону окошка. — К тому же, мой труп, как ни старайся, не пролезет в бойницу. Так что попридержи коней.
Кеан медленно расцепил пальцы.
— Что вам нужно?
— Сущая безделица, — вакшамари вынул из-за пазухи небольшую книгу с потертой обложкой. — Спрячь ее в форте там, где она не испортится и ее никто не найдет.
Кеан взял книгу, провел пальцами по обложке. Шершавая, старая, без заглавия и автора. Он машинально распахнул ее. Похоже на дневник, на первой же странице вязь рукописного текста на неизвестном языке и схематичный рисунок. Кеан захлопнул ее одним движением:
— Вы просите меня спрятать запретную книгу в форте Протектората? Зачем?
— Наметанный глаз, да? — ухмыльнулся серый. — Да, дружок, ты все верно понял. А зачем, мне знать не велено, приказ гильдмастера. Ну что, сделаешь?
Кеан еще раз посмотрел на книгу, потом на вакшамари и вздохнул. Спрятать предмет, путь даже и запретный, не такое уж и большое преступление.
— Сделаю.
— Отлично, — серый улыбнулся во все зубы. — Тогда я пошел, дел по горло, — он замер у двери. — Кстати! Насчет той девки не переживай, я ее прикончил.
Вакшамари выскользнул за двери, растворившись, словно призрак, и оставил протектору лишь горечь мыслей. Жаль молодую целительницу. Ее стараниями Кеан остался жив и быстро возвращался к былой форме. Все-таки он отплатил смертью за доброту.
Однако горечь горечью, а в руках, словно раскаленный уголь, лежала запретная книга. На всякий случай Кеан пролистал ее от корки до корки, проверяя, нет ли тайника или послания меж страниц. Книга да книга, разве что обложка толстая, крепкая, словно созданная для более внушительного фолианта. Где ее спрятать? Можно в библиотеке форта, там она затеряется в океане книг. А если его попросят ее передать кому-нибудь или перепрятать? Нет, так не пойдет. В келье прятать глупо, да и некуда.
Дождавшись ночи, Кеан прокрался в женское крыло и спрятал книгу в молельне, в узкую щель между стеной и скульптурной композицией, а затем еще долго сидел, надеясь, что дверь распахнется, и зайдет его Дайре, освещенная золотом дрожащей лампадки, смоет с него эту гильдийскую грязь, утешит словом и теплым прикосновение. Время шло, а тьма оставалась все такой же безжизненной. Смирившись с тем, что она не придет, Кеан вернулся в келью. В груди неприятно ныло.
Утром седьмого дня, после завтрака и разогревающей тренировки, Кассий сел напротив Иллиолы:
— Собирайся. Сегодня поедем усмирять толпу. Думаю, ты уже готов.
