— Я понимаю, — произнесла она. — Я знаю про засухи в Краю Грез, сама прибыла из Андинго, но никогда бы не подумала, что подобное происходит в океане.
— Племя долзно зить море, — с горечью отозвался Ондатра. — Здесь все тьузое. Но зить — это плыть по волна и уходить от скала.
— Мы тоже беженцы, — задумчиво протянула Итиар. — Только вы отвоевали свое право жить на этой земле, а вот мы…
Ее губы, красные словно коралл, странным образом искривились. То ли улыбка, то ли приступ зубной боли.
— Я приплыла из Андинго, — задумчиво продолжила она. — Это южнее полуострова, на краю Золотой пустыни.
— Пустынь?
— Пустыня, — поправила Итиар. — Это песчаное море.
Ондатра удивленно посмотрел на девушку. Она видела это мифическое место, просто невероятно.
— Тьеловек зить пустынь? Не высыхать?
Девушка издала смешок.
— Люди живут в очень разных условиях, Ондатра. Мы очень гибкие. Только теперь в Андинго нет даже того малого, что питало народы. Ни воды, ни пищи, — немного помолчав, девушка прибавила. — Может быть, это миру приходит конец. На Гергеру есть верование, по которому мир бесконечно умирает и возрождается.
— Мертвое не мозет зить снова, — отрезал Ондатра.
— Так говорят, — грустно сказала Итиар. — Скажи, Ондатра, а зачем ты меня спас от смерти?
— Долг, — ответил охотник.
Итиар кивнула, и ее лицо снов переменилось. Ондатре показалось, что его слова почему-то огорчили ее. Какого ответа она ждала?
— Итиар! — прикрикнул старик. — Хватит досаждать господину авольдасту. Нам пора.
Девушка резко встала, и стол дернулся, чуть было не опрокинув кувшин и чашки.
— Извини… Я должна была понять… — тихо сказала она.
Ондатра молча пожирал ее взглядом. Что она должна была понять?
— Наверное и правда… люди вам неприятны, — она кивнула. — Прощай.
— Итиар! — вновь позвал старик, протянув руку в ее сторону.
Отвернувшись от молодого охотника, девушка пошла на звук.
Ондатра смотрел на ее волосы, струящиеся до перехваченной поясом талии.
— Я не любить люди, — сказал он. — Люди — тьузое. Непонятно.
Он выдохнул сквозь плотно сжатые зубы. Все это чистая правда, но все-таки…
— Но ты… Я говорить ты с охота.
Итиар слегка обернулась:
— Но я ведь человек.
— Ты, — Ондатра задумался, подбирая слова, — цветок.
Да, хрупкий, сладко пахнущий и яркий. Беззаботный в своем стремлении к гибели. Цветы заливов Нерсо падали в воду и тонули, а Ондатра ловил их и поднимал на поверхность, но они не желали возвращаться туда, откуда упали. Они желали смерти.
Итиар посмотрела на него с таким лицом, которому он не мог дать названия, а старик схватил ее за руку и поспешно поволок прочь из норы. Ондатра проводил их взглядом, и девушка крикнула:
— Я вернусь, и мы еще поговорим!
Молодой охотник оскалился в ответ, поднес к губам чашку с напитком и сделал маленький глоток. Он будет ждать и смаковать это новое ощущение под названием «сладко».
Тьег скучал. Он отложил потертый томик стихов Треалора на залитую воском столешницу и вперился глазами в Асавина. Тот вольготно устроился на изорванном кресле некогда благородного темно-зеленого цвета, укрывшись от юноши книгой по истории Аделлюра. Неужели мальчик не понимает, что прекрасно отражается в кувшине с лимонной травой?
— Асавин…
— Ммм?
— Знаешь, что я прочитал?
— Я знаком с творчеством старины Треалора. Думаю, нечто неприличное.
— Асавин!
Тьег попытался вырвать из рук блондина талмуд по истории, но тот ловко уклонился.
— Полегче, парень …
— Вино, веселье, праздность юных дней — нет слаще мига в памяти моей, — продекламировал рубиец. — Моя молодость пропадает в четырех стенах, в этой кошмарной пылище!
Блондин посмотрел поверх страниц:
— Тебе что, каждый день надо напоминать? Одного я тебя не пущу, а вместе со мной ходить — только наживать неприятности на Ваше Сероголовое Величество.
— Я не наследник престола, — насупился Тьег. — Хватит уже. Я Ациан, твой племянник.
“Какой пассаж судьбы, из племянника императора в племянники проходимца”. Асавин лукаво улыбнулся, отложив книгу.
— Ну хорошо, Ациан, чего же ты хочешь?
— Хотя бы ненадолго выбраться отсюда. Прогуляться по апельсиновой аллее, заглянуть в несколько лавок…
— Мельком глянуть на Лазурное Поместье… — продолжил за него Асавин, и мальчик насупился. — Ты для меня, что эта книга, — мужчина постучал по истрепавшейся обложке. — Честно говоря, романчик из тебя так себе, банален до оскомины.
Вскинувшись, мальчишка забегал из угла в угол их маленькой сумрачной комнатушки.
— Пойми! — воскликнул он, всплеснув руками. — Я до сих пор не знаю, что с отцом и генералом Фиахом. Они, может…
“Уже мертвы”, - додумал за него белобрысый. Рубиец мельтешил перед глазами, словно мельничные лопасти. “Он ведь от меня не отстанет”, - с горечью подумал Асавин.
