Это и правда была удивительная загадка. Тела человечек странным образом утолщались в некоторых местах, рождая плавные изгибы, напоминающее о барханах подводного песка или закрученных раковинах моллюсков. Выпуклость оказалась очень мягкой и упругой.
Итиар закричала, отпрянув, Ондатра отдернул руку. Сделал ей больно?
— Не смей трогать меня там! — крикнула она — Это неприлично!
— Прошу прощения, — пробормотал он.
— У ваших женщин что, груди нет? — возмущалась Итиар.
— Это грудь? Есть, но плоский, как я.
Он взял ее за руку и приложил к своей обнаженной груди. Итиар обомлела и быстро вырвала руку.
— Мы кормим детей молоком, поэтому у женщин есть… грудь. Ну почему ты всегда задаешь такие неудобные вопросы?
— Про тело нельзя? — удивился Ондатра. — Это запрет?
— Это не запрет, но… Я же не спрашиваю тебя про жабры и не тянусь их потрогать. Разве ты бы не почувствовал неловкость?
Молодой охотник на секунду задумался.
— Нет, у нас нет запрет говорить про тело, только трогать нельзя без разрещения. Я разрещаю. Хотьещь прикоснуться забры?
Цвет кожи на ее лице изменился, она торопливо замотала головой. Это явно был какой-то сигнал, но парень так и не смог его разгадать. Какое же она загадочное создание.
Так шли дни за днями, неделя за неделей. Незаметно минул месяц с момента их первого с Итиар разговора. Был самый обычный день, в «Гнезде чайки» стоял привычный гомон, но желающих получить от Ондатры не находилось. Он расслаблено пил холодную воду на своем обычном месте у входа и слушал переливы музыки Итиар, как вдруг раздался гулкий щелчок, и мелодия оборвалась. Гомон вокруг нисколько не изменился, но парень настороженно вслушался в него. Со стороны Итиар послышались гневные голоса, и все стихло. Сквозь завесу дыма парень увидел, что Итиар убирает свой леакон с помоста и исчезает за сценой. Ондатра встревожился. Это было необычно, за последний месяц девушка ни разу не покидала своего поста, и ее музыка неизменно услаждала его слух. Остаток дня он провел в нервных раздумьях о том, что же могло произойти.
Когда наступил вечер, и Керо принес неизменный кувшин эфедры, Итиар была странно молчалива. Волосы падали на ее лицо, а глаза были красными, как ее одеяние, и влажно блестели. Ондатра наклонился, чтобы как следует осмотреть ее лицо и найти на нем подсказку, что с ней происходит.
— Ты болеть? — предположил он.
Она отрицательно замотала головой, вдруг скривила губы и нос, из глаз у нее брызнула вода и потекла по щекам. Ондатра встревожено чирикнул:
— У тебя вода!
Итиар шумно вдохнула воздух, отчего в носу у нее хлюпнула, и сказала:
— Со мной все хорошо, но… — наклонив голову, она тихо добавила. — Я порвала струны на леаконе. Две за раз. Они были уже старыми, я разыгралась, — она снова шмыгнула носом. — Запасных у мня нет и нет денег купить новые. Эсвин пригрозил, что если до завтра я не решу эту проблему, то придется… — лицо у нее скривилось, и снова полилась вода. — Буду по-другому долг отрабатывать.
Выглядела она сейчас беззащитно, словно ее уже отломили от корешка и понесли куда-то, где она совсем не хочет находиться. Помочь ей тоже было некому. “Кроме меня”, - мелькнуло в голове у Ондатры. У него не было денег, и он знать не знал, где раздобыть эти самые струны, но если он этого не сделает, что Итиар будет несчастной. Наверное, они перестанут разговаривать, а, может, она и вовсе исчезнет из Гнезда. За месяц он успел привязаться к ней и к этим теплым разговорам по вечерам.
— Я помоть, — сказал он, положив ладонь поверх ее сжатых в кулаки рук, прижатых к груди.
Она вздрогнула от неожиданности и вдруг вцепилась в его ладонь, не испугавшись тонких перепонок между его пальцами.
— Как?
Он наклонился к ней.
— Не знать, но ты не бойся, я рещить, — шепнул он. — Мне нузно уходить, быстро. Надо успеть. Хорошшшо?
Она слегка улыбнулась, услышав теплое шипение знакомого слова, и вдруг потерлась щекой о его ладонь.
— Хорошо. Я верю, что ты поможешь.
Ондатра вынырнул на улицу и запрокинул голову в светлеющее небо. Он не знал, где раздобыть денег или купить струны, но знал как минимум двоих, кто мог бы ему помочь.
В племени жизнь начинала кипеть с самого раннего утра. Еще до рассвета дежурные отправлялись на рыбалку, чтобы с первыми лучами принести бочки свежей живой рыбы к утреннему подношению крови. Набитый соломой цветной тюфяк Ондатры давно скучал по своему хозяину. Он редко возвращался в свою норку, чтобы поспать на нем. Чаще всего дремал прямо на работе, за столом. Это его нисколько не огорчало, разговоры с Итиар были ему теперь гораздо милей сна в душной норе. Но он пришел не отдыхать, а найти своих братьев.
Он нашел их в знакомом углу, возле бочки с рыбой. Вместо приветствия, сразу выловил рыбешку посочней и раскусил пополам, наслаждаясь вкусом крови.
— И тебе здравствуй, — пробормотал Буревестник.
На его теле виднелись свежие кровоподтеки. Опять подрался с кем-то не по статусу.
— Здравствуйте, — сказал Ондатра, проглотив остатки рыбы. — Я вас ищу. Нужна помощь.
Дельфин усмехнулся:
