Так, в молитве одного из высокопоставленных жрецов Атона говорится: "Да дашь ты (мне) увидеть его (фараона Эхнатона) в его Хеб-седе первом" (что равносильно пожеланию долгих лет пребывания на троне) Однако уже на четвёртом году своего правления Аменхотеп IV принял решение (вероятно, по состоянию здоровья) - провести свой первый Хеб-сед. И торжество состоялось в храме "Атон найден" (ранее же фараоны праздновали свои Хеб-седы в "Доме (храме) ликования). По всей вероятности, в дальнейшем Эхнатон более не устраивал обычные Хеб-седы, ибо в них вообще отпала нужда, поскольку пребывание Эхнатона в статусе бога Шу позволяло, как представляется, и ему (Эхнатону) полагать, что он, ежедневно возрождаясь с рассветом, обновляется подобно Солнцу ("помолодеешь ты, как Шу, при восходе"; "властитель рождается, подобно Атону (т.е. при каждом восходе), оставаясь вековечно подобием его, (и) сотворяя (в утренних лучах) тысячу тысяч Хеб-седов, предписанных ему Атоном (Йотом) живым" ("одарил он (Атон) его (Эхнатона) тысячью тысяч празднеств тридцатилетия"); ибо "лучи солнца на нём с жизнью (и) процветанием (т.е. лучи-руки с анкхами, как на упомянутой выше, известной картине)"). Заметим, что всякий фараон до Эхнатона и после него, поклоняющийся солярному божеству, обычно также полагал, что "да буду облит я лучами твоими каждый день (но "облит" лучами без анкхов в лучах-руках, а значит, без какого-либо обновления)" (Большой папирус Гарриса, молитва Рамсеса III). Следует отметить, что с некоторых пор Эхнатон полагал, что всё живое на земле сотворено и существует ради него - Эхнатона, и его любимой жены Нефертити: " Когда Ты восходишь... даёшь расти... для царя. Ты поднимаешь их для сына твоего, вышедшего из твоей плоти... единственного для Ра [Эхнатон отождествил себя с Шу]... (и для) великой жены царёвой, возлюбленной... Нефертити" (Большой гимн).
Примечательно, что в текстах, прославляющих бога Атона (или так или иначе касающихся фа-раона Аменхотепа IV), совершенно не упоминаются ни смерть, ни воскресение, вообще какие-либо феномены, относящиеся к сфере Осириса, как владыки загробного мира. Заметим, что эхнатонизм не содержит никаких положений, переосмысливающих древнюю концепцию о пяти душах египтянина. Показательно и то, что в искусстве амарнского периода не выявлено изображений осирических символов или культов.
Проф. египтологии Вейнгаль ("The Life and Times of Ikhnaton".1923, p.121) высказал на этот счёт такое предположение: Аменхотеп IV, будучи болезненным и суеверным, ничего не хотел знать (и вспоминать) о преисподней Аменти. По всей вероятности, часто болея, Эхнатон всё же должен был размышлять о посмертном "вечном существовании там" (в царстве Осириса), о своих душах, об ужасном чудовище Аммат. Можно предположить, что несмотря на то, что традиционно считалось, что души фараона пребывали в обители небесной Страны Света бога Ра (в небесном царстве мёртвых Осириса звёздном Дуате)), Эхнатон всё же опасался решения посмертного суда богов (перед 42 богами умерший произносил 42 "заповеди"), существование которых он отрицал и поэтому лишил слуг, "домов" и приношений.
Как известно, всевозможные формулы и гимны, заупокойные ритуалы (к примеру, ритуал "возложения урея") и представления, связанные с культом Осириса (осирическим циклом), сложились в результате слияния заупокойного культа Осириса с ранее существовавшим Гелиопольским заупокойным культом солярного бога Ра-Атума (Blackman, 1920, с. 44-78). По-видимому, заупокойные ритуалы этих двух культов имели значительные принципиальные различия и поэтому долгое время бытовали параллельно с объединённым культом, поскольку загробная участь фараона, описанная в "Текстах пирамид", - неоднозначна (96.).
