По-видимому, среди сектантов, помимо исраэлитов, находилось довольно много левитов из "мои-сеева колена Леви" (уж много они знали об учении Эхнатона и его столице Ахет-Атон). Согласно Кумранскому Уставу и Дамасскому документу, каждой "десятке" общины придавался священник (ко-hэн). Однако если вдруг выяснялось, что "он (священник) не сведущ во всем этом [в учении Эхнатона], а кто-либо из левитов сведущ в этом, то пусть... все вступившие в лагерь (общину, поселение) поступали по его (знающего левита) распоряжению" (CD XIII, 3-4). Наиболее важные решения принимались большинством голосов. На общих собраниях (как и в быту) господствовала строгая иерархия возраста, чина, положения в общине в зависимости от стажа пребывания в ней ("Меньший пусть слушает большего" (1Q S VI, 2, V, 23)). Чёткая, ранжированная система организации послушания в общине кумранитов чрезвычайно напоминала бюрократический подход, принятый у чиновников Древнего Египта (как и в распорядке Моисея, согласно которому наказали Мериам, нарушившую субординацию). Характерно (К.Б. Старкова), что образ жизни и поведение членов общины были регламентировали до мельчайших деталей. Каждый сектант-доброволец постоянно находился в поле зрения и под контролем священника "десятки". За всякое нарушение установленных правил виновные подвергались наказаниям. Перечню таких проступков и соответствующих им наказаний даже посвящен специальный раздел Кумранского Устава (1Q S VI, 24-VII, 25).
В силу традиции, духовная власть, приём в общину, а также, согласно Уставу (1QS IX, 7), управле-ние "делами суда и имущества" у сектантов, принадлежали священникам из дома Аронова - "сынам Аарона" (в основном, коhэнам из рода Цадока, которые, видимо, и являлись основоположниками этой "ереси": так, Рахель Элинор, проф. Еврейского ун-та в Иерусалиме, изучившая более 930 фрагментов Кумранских свитков, пришла к выводу, что данные свитки написаны именно цаддокидами (садду-кеями), - потомками левитов из "моисеева колена Леви", члены которого (коhэны), согласно талмудического постановления ("Недарим", 32б) получили сакральное право (основание - прегрешение священника месопотамской "веры отцов" Мелкицедека при благословении Авраама (см. ниже), осквер-нившее священника) быть коhэнами вместо шум.-акк. священников "по чину Мелхиседека (заметим, что Аарон был священником "по чину Мелхиседека")). Отношение ессев к образу Мельхиседека выра-жено в кумранском тексте "Мидраш Мельхиседек" (фигура Мельхиседека всегда являла собой идеальное проявление царского и первосвященнического достоинства и всегда служила примером для коhэнов. При этом считалось, что "чин Мелхиседека превосходит чин Левия" из "моисеева колена". Многие ссеи (вероятно, исраэлиты и многие левиты), у которых почтение к священникам по "чину Мелхиседека" совершено не было подорвано этим дискредитирующим раввинистическим постановле-нием, позиционировали себя в качестве "избранников Господа Бога" (49-2.) и называли себя "людьми жребия Мелхиседека" ("Мидраш Мельхиседек").
Примечательно, что в кумранских рукописях (1QS V, 2, 9; 1Q Sa 1,2,24, И, 3; 1Q Sb III, 22) неоднократно встречаются указания на то, что священниками (коhэнами) сектантов являлись сыны Цадока (т.е. арониды сохраняли и передавали из поколения в поколение учение Эхнатона). Известно, что священническая династия цадокидов играла главенствующую роль при Храме в период с момента помазания Цадоком Соломона на царство (Цадок был первым первосвященником в Храме Соломона), вплоть до времён, включающих послепленный период.
Следует отметить, что согласно установившейся точке зрения, в движении ессеев, возникшем как социально-религиозный протест, и приведшем к возникновению кумранской, дамасской, египетской и других подобных общин ессеев-сектантов, переплелись интересы оппозиционного хасмонейской динас╛тии священства цадокидского рода и антисобственнические устремления тех социальных слоев и групп, которые с твёрдой надеждой на будущее (верой в Мессию), называли себя "общиной бедных" (кумра╛ниты). Факт расхождения кумранского календаря с общепринятым в Иудее лунно-солнечным календарём (Talmon, Segal, Milik) свидетельствует о глубоком разрыве сектантов с официальным культом Иерусалимского храма. Ситуация несоответствия дат сакральных событий обусловила и раз-рыв социальных связей, поскольку различие календарей неизбежно предполагает несовпадение празд-ничных дней, постов и остальных религиозных ритуалов. Обособленность ессеев усугублялась ещё и тем, что ессеи практиковали, как сообщает Иосиф Флавий, свои особые, отличные от традиционных, религиозные обряды.