— Каждую субботу вечером, мы устраивали на заднем дворе барбекю… — она опускает глаза и задумчиво смотрит на обивку дивана. — Папа жарил мясо, а мы с мамой готовили салаты. А затем, наевшись, мы расстилали плед на траве и смотрели на звезды. А если на улице шел дождь или день выдавался пасмурным, то папа устраивал это звездное небо на чердаке, — Алекс улыбается, и такая теплая и мягкая улыбка озаряет ее лицо впервые. — Мама готовила индейку или пиццу. Это было невероятно и волшебно. — Сияющее лицо девушки, по которому скатилась одинокая слеза, снова сменилось на жестокое.
— Твои родители тебя очень любили… — делаю я заключение. А что на счет братьев и сестер? — уже отрываясь окончательно от лэптопа, облокачиваюсь на стул и внимательно слушаю, осматривая ее.
— Элис. Мы с ней знакомы с раннего детства. Она всегда была рядом. Мы были не разлей вода. Я считала ее сестрой, а родители второй дочерью. В детстве у нас даже были браслеты, — начинает смеяться. Черт, да! Действует! — Они были сделаны из скрепок для бумаги. И пока мы их носили, то всегда знали, что мы есть друг у друга. — Алексис потирает запястье левой руки, на которой видимо она и носила этот браслет. — Но после смерти родителей я поняла, что выросла из этой сказки, в которой мы жили. Поэтому все осталось там. В доме…которого тоже больше нет.
— Эй, не смей раскисать. Мы придумаем, как вернуть тебе его. — Облокачиваюсь на стол, смотря на нее сердитым взглядом. Этот урод будет преследовать ее в воспоминаниях еще очень долго. И ей нужно учиться выкидывать это дерьмо из головы.
— Итак, завтра аукцион. Ты успеешь подготовить все необходимое для его проведения?
— Я уже почти закончила. — Алексис поворачивает ноутбук ко мне дисплеем, но я все равно ничего не вижу издалека.
— Ничего себе. Неудивительно, что отец так хвалит тебя, — улыбаясь, я почесываю затылок. — Он умеет найти ценных и нужных людей. Но я вот о чем. — Встаю из-за стола и подхожу к ней. — Нам нужно вывести тебя из дома.
Ее глаза моментально расширяются. Паника застилает все в ее голове.
— Нет-нет. Не волнуйся, пожалуйста! — сажусь прямо перед ней на колени и кладу ноги на ее колени, чтобы постараться подбодрить. — Нам просто необходимо сделать это. Хочу подготовить тебя заранее, чтобы для тебя это не было таким шоком. Мы не знаем, кто именно может быть здесь завтра и насколько тесно они общаются с Брайном. Рисковать нельзя. Мы сделаем все по-тихому и незаметно. Хорошо? — Она молчит. Тупо смотрит мне в глаза, пытаясь переварить все мною сказанное. — Я буду с тобой. Буду рядом. Слышишь меня? — беру ее лицо в руки. — Я не отдам тебя ни ему, ни кому-либо другому. Ты будешь со мной и только со мной. Ты можешь говорить мне все. Все твои страхи и переживания, волнения, воспоминания, что нравится, а что нет. Я хочу, чтобы ты открылась для меня. Только для меня и никого больше! Никогда! — Все слова, словно из открывшегося крана, вытекают. Сердце стучит, в ушах шумит, но я не могу остановиться. Я хочу поцеловать ее. Дико, страстно. Не отпускать ни на секунду больше!
— Мне… — начинает она тихонько, — нужно к этому привыкнуть, — выдыхает. — А ты точно будешь рядом?
— Ни на дюйм от тебя не отойду. Ни на долю секунды.
— Хорошо. Хорошо, да. — Она неуверенно моргает, но кивком головы соглашается.
Весь день мы проводим вдвоем. Она все так же готовит отчет на аукцион для отца, а я наблюдаю за ней. Немного успокоив свой пыл, у меня получается поработать, но я все равно украдкой смотрю на нее.
С каждым часом у меня созревает идея, как провести наш завтрашний день. Но нужно уладить несколько идей, как вывести Алексис из дома.
Я пишу четкие распоряжения охране. В течении всего вечера, ночи, и завтрашнего утра, они будут осматривать периметр в радиусе пятисот метров. Нам не нужны спонтанные и незнакомые гости. В назначенное время одновременно к главному и черному входу подадут машины, в одну сядет девушка из прислуги, а мы скроемся во второй. Если же слежка будет, то приведет не к той. А тем временем мы будем уже далеко. Наташа — одна из горничных, и та, кто будет завтра нашей подставной уткой. Она получила задание съездить в магазин и купить шикарную одежду для себя на завтра, которую, конечно, оставит себе в дальнейшем. Наташа приобретет и что-то неброское для Алексис: джинсы, кеды, кофту, футболку.
На следующий день, с каждым часом, к приближению аукциона, напряжение девушки нарастало. Это было заметно: ее глаза метались от меня к Роберту, она что-то теребила в руках, постоянно ходила по дому. Но я все проверил четыре раза. Все чисто и спокойно. Поэтому нам пора выезжать.
Все проходит по плану. Водитель, который везет Наташу, говорит, что хвоста нет. За нами тоже, и я немного успокаиваюсь.
Мы едем по пустой дороге, ведущей Алексис в неизвестность, это видно по ее лихорадочно блестящим глазам. Желтые прерывающиеся линии уносят нас все дальше от дома, за город. Деревья по краям обочины пропускают последние лучи заходящего солнца. И снова эта тишина.
— Все в порядке? — спрашиваю ее?
