Людоедствующую банду Кривого выловили довольно быстро, что и неудивительно если подумать, город все-таки не так уж и велик и спрятаться в нем довольно сложно, все у всех на виду особенно если специально станут за округой присматривать. Ну и власти, когда хотят, способны действовать достаточно эффективно. Ну а после того, как людоедов поймали, устроили над ними скорый и праведный суд, приговорили к смерти, да и казнили прямо при всем честном народе, особо не извращались, а просто поотрубали всем головы, разве что главаря подвергли колесованию.
Вот только народу в этот момент было совсем не до кровавого зрелища. Брошенные в запале Матреной слова стали распространяться среди людей словно заразный вирус, ну и как водится, мутируя от носителя к носителю, так что вскоре принял совсем уж убойный вид.
– …То попы злокозненные нас заражают…
– …Извести нас царь московский через попов своих решил…
– …Вода та не святая, а наоборот поганая, сбрызнут ею и заразят…
– …Сатане попы на самом деле служат и по ночам нечистому молят крест верх ногами перевернув!..
– …Извести люд новгородский хотят…
– …Как приняли христианство, отказавшись от веры дедов наших славных, так и захирели…
– …Ведь как раньше сильны были! Сам Царьград дань князьям русским платил. Степняков в кулаке держали, пикнуть не могли. А теперь что? Захирела держава, терзают ее поганые, людей угоняют без счета, а мы и сделать ничего не можем, сами теперь дань платим…
Публичная казнь людоедов при стечении большого количества народа стала ошибкой властей не только из-за стремительного распространения опасных слухов, но и из-за случившегося по этой причине массового заражения от присутствовавших в толпе больных чумой.
Но это была не единственная ошибка властей, в данном случае церковных. Как только слухи разнесли информацию о том, кто в действительности занимался лечением людей в чумном доме отца Михаила, как к ним потянулись состоятельные и знатные люди.
– Совсем плоха моя дочурка, владыка… – сказал Лукьян Леонтьев.
– Молись сын мой, крепко молись…
– Молюсь, истово молюсь, только глух господь к молитвам моим…
– Не богохульствуй сын мой… Слышит господь все молитвы наши…
– Тогда почему не спасет дочь он мою…
– Грехи тяжелы…
– В чем же грехи ее?! Невинна она…
– То наказание тебе за твои грехи… А ты совсем не безгрешен.
– Так пусть бы меня и покарал мором!
– Ему виднее кого и как карать…
Немного помолчали, а потом купец из бывших бояр вновь пошел в атаку.
– Отдай Елисея… пусть вылечит кровиночку мою…
– Кары господней хочешь укрыться волшбой поганой?! Мало тебе грехов так еще усугубить свое положение хочешь?! Дитя твое невинно и через то в Рай попадет! А ты волшбой пытаясь исцелить ее обрекаешь ее на муки адские вековечные!
– Так при вас же… в церкви…
– Так ты еще и святую церковь хочешь осквернить?! Так ты не просто грешник, а еще и еретик!
– Не еретик я… я же просто… дочка…
В общем вырвался от церковников Лукьян Леонтьевич себя не помня, обвешанный епитимьями как пес блохами, ну и денежку с него церковники содрать не забыли, типа штраф. И такая злость его разобрала на фоне стремительного угасания жизни в любимой дочери.
– В Рай значит… Только что мне до вашего Рая… если я свой Рай потеряю?
Поживший жизнь бывший боярин видел дальнейшую свою жизнь лишь в своей единственной дочери, что из всех его детей осталась на белом свете, ради нее он жил и лишь она доставляла ему в этой жизни радость. Церковники этого не поняли, не захотели или не могли понять. И не только его. Подобная сцена с незначительными вариациями повторилась несколько раз: купцы, дворяне, бояре приходили с одной целю, получить чудодейственные лекарства Елисея для себя и своих родных, но все получали от ворот поворот.
Видя, что происходит в городе, а священники хорошо умели собирать слухи и еще лучше их распускать, через тех же юродивых, настоятель собора Святой Софии протоирей Димитрий встретился с настоятелем Свято-Юрьевского монастыря архимандритом Александром.
– Может все-таки как-то применим этот метод лечения, что Елисей использовал, раз уж самого его к лечению допускать не хочешь?
– Нельзя.
– Почему? А то ведь страсти кипят среди паствы нешуточные, того и гляди вспыхнет бунтом… Надо успокоить людей.
– Пусть… пусть лучше бунт, чем это…
Алексей-Елисей конечно же не стал запираться и честно ответил, как и чем лечил, но отказывался от того, что он язычник и тем более колдун.
– Что ты такое говоришь?!
– Я знаю, что говорю! Если вскроется, что людей лечили плесенью…
– Ну и пусть. Плесень тоже, как и все прочее создал Господь, так почему бы не лечить ею…
– Не в этом дело, как ты не понимаешь? Дело не в плесени как таковой, хотя и это тоже весьма дурно пахнущий момент, завсегда плесень приводила к смерти через мучения Антонова огня… а в том, что быстро станет ясно, что мы пользуемся лекарством якобы дарованный старыми богами! Понимаешь?! Кару господню, ниспосланную Им на грешников лечат… лекарством что ниспослал Велес… суть демон. И каким лекарством?! Плесенью!!!
– Да, понимаю…
