Засада опомнилась, когда Толкач уже плюхнулся на водительское сиденье и завел двигатель. Часть оперативников со всех ног бросилась к машине. Поздно. «Лада» уже тронулась с места. Но тут откуда-то с улицы возник грузовик, перекрывший один выезд со двора. Второй выезд пытался блокировать серый «опель», но Толкач вовремя заметил опасность, чуть сбросил скорость, чуть вывернул руль. «Лада» перескочила через бордюр, промелькнула в опасной близости от детской площадки и, пока водитель «опеля» разворачивал свой автомобиль, устремилась к выезду со двора. «Опель» помчался следом.
Тем временем два человека набросились на Хама с двух сторон, умело скрутили ему руки так, что он едва не заехал лбом в собственные колени, а третий сунул ему под нос удостоверение:
– Милиция!
– Засада, точно засада! – в голосе Лучка отчетливо звучали панические нотки.
– Ниче, они, клоуны, дали нам сесть в машину и уйти со двора, теперь прорвемся. Я места знаю, – самоуверенно заявил Толкач, но через секунду воскликнул: – Зараза, горючка на нуле!
Теперь в его голосе страха было ненамного меньше, чем у Лучка.
И точно, через пару километров двигатель зачихал и заглох. Причем заглох в очень неподходящем месте, рядом с забором, огораживающим какое-то предприятие. Гуляющая публика здесь отсутствовала напрочь, а забор был такой высоты, что преодолеть его мог только прыгун с шестом.
– Сиди тихо, не рыпайся! Видишь, людей рядом нет, они в такой ситуации могут шмальнуть из пушек, – предупредил Толкач своего менее опытного сообщника.
Через несколько секунд их грубо выволокли из салона, обыскали и заковали в наручники. Третий раз Толкач задерживался правоохранителями, но впервые его взяли с поличным.
При всем своем прохладном отношении к различным техническим новинкам, стремительно ворвавшимся в наш быт, к компьютеру Рублев относился уважительно. Он и время помогал скоротать, когда не было желания читать или смотреть телевизор, и являлся источником полезной информации. Однажды захотелось Комбату выяснить, не является ли некий бравый генерал, ставший одной из виднейших фигур в Российской армии, его однокурсником по военному училищу. Или у генерала с бывшим однокурсником фамилии одинаковые? Задал вопрос в Яндексе и воскликнул:
– Ай да Мишка, сукин сын!
Причем не было в этом восклицании даже намека на оскорбительный оттенок, а искренний восторг перед бывшим приятелем, сделавшим такую удачную карьеру, и даже скрытая надежда, что уж Михаил будет служить не корысти ради, а на благо Отечеству. Хотя надежда была скрыта надежно, поскольку достаточно Борис насмотрелся людей, о которых знавшие их в молодости знакомые Комбата говорили: «Отличный парень, такой не забалует» – и ошибались, поскольку рано или поздно парень обзаводился всеми атрибутами человека, нанятого или выбранного народом для государственной службы: добротным жильем, престижной машиной, молодыми любовницами.
Слишком много сволочи наплодило общество высшей социальной справедливости, называемое еще развитым социализмом. А законы общества, к сожалению, имеют много общего с законами физики, по которым дерьмо стремится всплыть на самый верх. И всплывало же, причем в невообразимых количествах. Только при социализме было вроде как неудобно воровать остервенело, это позволяли себе только среднеазиатские красные баи и обитатели Кавказа. Демократия развязала руки бывшим партийным деятелям, сумевшим из одного кресла ловким движением перебраться в другое; они ее и поняли как свободу воровать. К ним подгребли новые людишки, тоже хорошо умеющие лишь набивать собственные карманы. Старые деятели их особо не отпихивали: при умелом распределении денежных потоков, когда рядовым гражданам перепадают лишь крошки с барского стола, можно и поделиться, чтобы обойтись без драки. Неслучайно количество российских бюрократов благодаря различным сокращениям уже превзошло число бюрократов советских. Может, надо громогласно заявлять не о сокращении, а об увеличении штатов, и тогда они уменьшатся? Хотя вряд ли!
В таком змеином гнезде порядочному человеку не уцелеть. Либо он должен превратиться в отъявленного мерзавца, либо система вышвырнет его на обочину жизни. Поэтому насчет своего бывшего однокашника Комбат не питал особых иллюзий, хотя в глубине души надеялся.
Хватало и других случаев, когда Рублев благодаря компьютеру получал важную и своевременную информацию. Поэтому он искренне огорчился, когда, включив системный блок, учуял подозрительный запах, наводивший на мысль о сгоревшей детали. Компьютер при этом работал нормально, однако Борис решил не рисковать. Он выключил прибор и открыл записную книжку.
У Комбата было множество приятелей и просто знакомых, поэтому наизусть он помнил телефоны лишь лучших друзей. Он набрал номер Геннадия Орехова. Тот возглавлял сервисную компьютерную фирму. Борис его, случалось, подкалывал:
– У тебя, Гена, ни одного высшего образования, а ты и компьютерщик, и начальник.
– Знания можно получить и без образования, – отвечал тот.
