– У тебя, как приговоренного, есть последнее желание. И я даже знаю какое, – в голосе Григорьева чувствовалась издевка.
– Это же мое желание, – попытался возразить Ефимов.
– Но ты, как примерный семьянин, даже в смертный час обязан думать о жене с дочерью.
– И что же?
– Каким же ты стал тупоголовым, Витя! Наверное, работа чиновником развивает только хватательные рефлексы, мозги при этом деградируют. У тебя наверняка есть заначка. И не одна. Где ты их хранишь? Пьющие пролетарии прячут деньги в инструментах, бедные интеллигенты – в томах Достоевского и Ницше. У тебя же они лежат в банке. Вот тебе чистый лист бумаги, пиши. Только учти. Тебя я с того света не достану, но дочку твою… Она, в отличие от Веры, мне никто.
– Напрасно пугаешь. Я сам заинтересован, чтобы деньги достались жене с ребенком. И если ты рассчитываешь, что сумеешь ими воспользоваться…
Ефимов не договорил. Григорьев с размаху заехал ему по скуле:
– Придержи язык, гнида! Чтобы я позарился на твои паршивые деньги! Не дождешься!
Он замолчал, сделал несколько шагов по комнате и снова обратился к Виктору:
– Если бы ты умел, я бы предложил тебе помолиться!..
Минут через десять после ухода торговца цветами Вера не выдержала и обратилась к администратору ресторана:
– У меня муж пропал!
– А мы здесь при чем? – не понял тот.
Ситуация хоть и редкая, но в его практике такое уже случалось. От женщины уходит мужчина, та, если финансы позволяют, идет в ресторан, перебирает свою норму и начинает жаловаться на горькую женскую судьбу. Будто здесь ей могут чем-то помочь.
– Дело в том, что мы сюда пришли вместе. Он отлучился в туалет и не возвращается, – пояснила Вера.
– Ах, вот так. Сейчас мы посмотрим.
Администратор подозвал одного из официантов:
– Вова, загляни в туалет. Возможно, там человеку плохо стало.
– Мужской? – зачем-то взялся уточнять официант.
– А какой еще! В женский я бы нашел кого послать.
Вова быстро вернулся:
– Нет там никого.
– А вы его еще поищите, – робко сказала Вера.
– Где нам его искать? Тем более мы даже не знаем, как он выглядит. У вас есть его фотография?
– При себе нет. Была на старом мобильном, но Витя сказал, что каждая вещь должна хорошо делать свое дело: телефон – звонить, фотоаппарат – делать снимки, – и купил мне другой мобильник, самый лучший из тех, у которых одна функция.
– Вот видите! Как же мы его найдем?
– Ладно, придется звонить в милицию.
Услышав про милицию, администратор тут же изменил свое решение:
– Тогда вы опишите, как выглядит ваш муж.
Они облазили все здание, даже заглянули на всякий случай к стриптизершам, но Ефимов как в воду канул. Администратор признал свое бессилие и сам вызвался подбросить женщину в ближайшее отделение милиции. Ему очень не хотелось, чтобы правоохранители лишний раз маячили в заведении.
Дежурный капитан отнесся к Вере с удивительной предупредительностью. Он расспросил ее о Викторе, его исчезновении и заверил, что примет все меры, которые только возможно. Но это были лишь слова. На самом деле капитану было приятно скрасить дежурство общением с красивой женщиной. Он напрасно промурыжил Веру, отняв у нее два часа. А потом ей еще попался этот странный таксист. Он будто специально торчал у отделения, хотя люди, угодившие сюда, крайне редко пользуются услугами такси. Водила рванул какими-то партизанскими тропами, уверяя, будто сокращает расстояние, и заблудился. Вдобавок у него сломалась машина, и он около часа ковырялся с ней в глухом переулке, где шансов поймать другое такси было примерно столько же, сколько у рядового гаишника без последствий тормознуть машину префекта городской управы. Правда, с этого момента мужчина выключил счетчик и взял с пассажирки сущие гроши, но разве это имело значение.
Вера постоянно набирала телефон мужа, но в ответ слышала длинные гудки. Она зашла в дом и настороженно застыла. В гостиной горел яркий свет.
– Кто дома? Витя, это ты? Что за дурацкие шуточки! – Вера, чувствуя, как бешено заколотилось сердце в ее груди, медленно двинулась в гостиную.
Виктор был там. Когда-то он лично распорядился повесить новый крюк, способный выдержать тяжеленную люстру. Теперь он сам висел на крюке. А перевернутая люстра лежала на полу, и в ее ярком свете можно было хорошо рассмотреть жуткое лицо покойника с вывалившимся языком, к которому был прикреплен частично исписанный лист бумаги. Тот самый, на котором Ефимов указал названия банков и номера счетов.
Вера дико закричала и рухнула без чувств. Очнулась она от непрестанного звона мобильника. Вера машинально взяла телефон и посмотрела на экран. Там высветился номер телефона мужа. Женщина находилась в шоке, и этот факт только зафиксировался ее сознанием. Но голос она узнала сразу. Слишком хорошо он был ей знаком, слишком много у нее было связано с ним в прошлой жизни.
– Игорь, это ты? – спросила Вера.
– Да, это я. Что, не узнала после стольких лет?
– Игорь, это ты? – повторила женщина. – Ты это сделал?
– А, вот ты о чем. Да, я.
– Как же ты изменился! В кого ты превратился! Ты же стал настоящим чудовищем! – последние слова женщина выкрикнула сквозь рыдания.
