Через несколько месяцев право на свободу осталось у Насти и еще у троих ребят, которые ходили в музыкальную школу. Старшеклассники – те, кому было больше шестнадцати, – могли гулять до отбоя. Из них свои права тоже сохранили всего несколько человек. Остальные жили «по распорядку дня», прогулки «за территорию» им полагались только в дневное время. По вечерам они собирались в кинозале и смотрели фильмы про любовь. Или каждый со своего смартфона зависал в Интернете. Как они ни ныли, директор оставался непреклонен: нарушил договор – месяц без «увольнительных». Настя сделала выводы, и проблем не возникало.
Сегодня про нее не должны были вспоминать до ужина. Тем более что она сначала вроде как у стоматолога, а потом немножко погуляла…
Настя постучала в дверь кабинета, услышала: «Да» – и вошла.
– Звали, Дмитрий Петрович? Здравствуйте…
Директор сидел за столом, заваленным толстыми папками с торчащими из них бумагами. Он оторвал взгляд от документов и устало сказал:
– А, Настя. Звал. Сейчас иди ужинать, а потом быстро собирайся. Спонсоры предоставили для вас места в лагере экстремального отдыха. На два дня. С вами поедет Светлана Андреевна…
– Я не хочу в лагерь, – быстро сказала Настя. – Можно, я не поеду?
– Голованова, – тяжело, почти по слогам, произнес директор. – Не борзей, ладно? Ты и так пользуешься огромными привилегиями. Хочешь, чтобы я тебе устроил жизнь, которая по распорядку положена?
– Нет!
– Тогда иди. Тебе оставили ужин.
Директор снова уткнулся в бумаги.
– Вы нас специально отправляете? Чтобы не мешали проверке? – не удержалась Настя.
Директор медленно поднял голову и посмотрел на воспитанницу в упор. Настя струхнула: кажется, она перегнула палку. Но Дмитрий Петрович не заругался и не придумал никакого наказания. Сказал:
– Кыш.
Настя молча выскочила за дверь.
В холле разговаривали педагоги – грузная Екатерина Васильевна и молоденькая Светлана Андреевна. Екатерина Васильевна была в детдоме давно, она пришла еще «при Марье». А Светлана Андреевна, или Светочка, как ее называли за глаза, появилась после Нового года и работала музыкальным руководителем. Ходили такие слухи, что она просилась «на семью». Настя мечтала, что Светочку возьмут к ним, вместо старенькой Нины Абрамовны, которую все равно никто не слушался. Насте казалось, что они нашли бы общий язык. Большинство воспитателей походили на директорский сейф – массивные, устойчивые, умеющие рявкнуть так, что подчинялись даже старшие парни. А Светочка была тонкая и воздушная, она не двигалась, а колыхалась, как березка под ветром.
Екатерина Васильевна негромко гудела:
– Они с ума сводят просто! Приезжает санэпидемстанция, говорит: по задней лестнице детям ходить нельзя, дверь должна быть заперта. Мы закрыли. За ними приезжает пожарная инспекция, говорит: задняя лестница – запасной выход, должна быть открыта. Почему не соблюдаете правила безопасности? Штраф!
– Ох, прямо сразу штраф? – Светлана Андреевна прижала к щекам тонкие пальцы.
– Да, потопали к директору, бумагами машут… Но это еще не всё. После них опять СЭС приезжает и снова к двери. Почему, мол, открыли? Мы им: так пожарные велели… Они: ничего не знаем, штраф вам за несоблюдение норм. Хоть дежурного ставь к этой двери и то закрывай, то открывай, смотря откуда проверка приедет. А по поводу мягких игрушек в спальнях…
Тут Катерина увидела Настю и загудела в полный голос:
– Анастасия! Быстро в столовую! Тебя ужин ждет!
– Почему так рано? – Настя могла не смотреть на большие круглые часы на стене. Она и так знала: до ужина еще почти час.
– По кочану! Из-за поездки вашей передвинули. Давай живо, тебя одну ждем. Так бы уже полчаса назад уехали!
Настя пожала плечами, но больше ничего не сказала. Пересекла по диагонали большой холл с кожаными диванчиками и цветами в кадках.
Екатерина Васильевна крикнула ей вслед:
– И шапку сними!
Настя молча сняла шапку, засунула ее за пояс джинсов. Мотнула головой, чтобы расправились волосы, и вошла в обширную столовую.
Еще недавно большинство стульев подняли на столы ножками вверх – так удобнее делать уборку. Для четверых оставшихся воспитанников использовали закуток недалеко от раздачи. А сейчас все стулья выстроились как положено, на блестящем полу. Столы сверкали, на них красовались маленькие букетики цветов в высоких стаканах. Кто-то даже догадался под стаканы подложить бумажные салфетки. Ну и показуха! На одном из столов красиво расположились тарелки и стаканы.
Сок и четыре печенья – это полдник. Макароны, котлета, салат из огурцов и помидоров, компот, два куска хлеба – ужин. Салат сегодня положили не в тарелку к макаронам, а в отдельный красивый салатник. Надо же. И вилка не алюминиевая и гнутая, а новая, стальная.
Из чувства справедливости Настя сдвинула макароны и выгрузила рядом с ними салат. Ела и думала: хорошая штука – проверка. Вот и макароны не разварились в кашу, а лежат в тарелке, как на картинке. И котлета толстая, крепкая. Помидоры в салате порезаны аккуратными дольками. Видимо, комиссия здесь обедала.
