— Правда? А как насчет беседы с мсье Оноре три недели назад? — я небрежно постучала пальцем по странице дневника. — Той самой, где ты оговаривал условия сделки, которая, конечно же, не отражена в официальных документах?
Он потрясенно выдохнул, но быстро пришел в себя.
— Тебе никто не поверит, — холодно произнес он. — Женские истерики и выдумки, не более.
— Мне и не нужно, чтобы верили, — я захлопнула дневник. — Достаточно слуха. А после еще одного, и еще твоей репутации конец. Впрочем, мы можем решить всё полюбовно. Счет в банке на моё имя — и я забуду всё, что слышала.
— Кто ты? — вдруг спросил Себастьян, посмотрев на меня с такой ненавистью и… с каким-то странным восхищением? — Моя жена никогда…
— Твоя жена никогда не смела перечить, — закончила я за него. — Но люди меняются. Особенно когда им нечего терять.
Он еще несколько секунд сверлил меня взглядом, а затем резко развернулся и вышел, хлопнув дверью.
Я глубоко вздохнула, чувствуя, как дрожат руки. Эта игра в кошки-мышки выматывала. Но я не могла позволить себе слабость. Не сейчас, когда до свободы оставался всего шаг.
— У меня предложение, — произнес муж, остановившись в дверях моей спальни, опираясь плечом о дверной косяк.
Он как всегда не удосужился постучать — старая привычка, от которой я пыталась его отучить последние недели. В воспоминаниях Адель он никогда не стучал, входя в её комнату, считая своим правом появляться где угодно в собственном доме без предупреждения. Но теперь вместо испуганного трепета, который испытывала Адель, я чувствовала лишь раздражение.
Утренний свет из высокого окна падал на его лицо, подчеркивая заострившиеся черты. Последние дни он мало спал — я слышала, как он ходит по кабинету до поздней ночи, а под глазами залегли тени. Выглядел он непривычно неуверенно, теребя золотую пуговицу на рукаве темно-синего сюртука — жест, который я уже успела изучить. Так он делал всегда, когда нервничал или сомневался.
— Неужели? — проронила, продолжив перебирать письма на инкрустированном перламутром туалетном столике, разбирая их по стопкам. Большинство из них — пустые светские приглашения, но некоторые содержали полезные сплетни.
— Я готов перевести определенную сумму на твой счет, — его голос звучал деловито, с той ноткой покровительственного высокомерия, которая всегда проскальзывала, когда он говорил о деньгах. — Сумму, которая позволит тебе жить достойно.
От его интонации на слове «достойно» у меня по спине пробежал холодок. В его понимании «достойно» означало «скромно, но не впроголодь» — ровно столько, чтобы не опозорить его имя, но недостаточно для настоящей независимости.
— А взамен? — мой голос звучал ровно, почти скучающе.
— Взамен ты пойдешь со мной на прием к графу Реншо в эту пятницу, — он сделал паузу, наблюдая за моей реакцией. — И будешь любезна с мсье Леваном.
Мсье Леван. Память Адель услужливо подсказала: грузный мужчина лет пятидесяти, владелец нескольких текстильных фабрик и доков в северном порту. Вдовец с репутацией ловеласа, известный своими специфическими вкусами.
Первый порыв отказаться и послать мужа куда подальше я задавила в корне. Всё же я сейчас находилась в мире, где женщина — всего лишь приложение к мужу. И пока моё поведение списывалось на неокрепшее после болезни здоровье. Да и муж настолько был растерян резким изменением в поведении жены, что пока ещё не решался на серьезные угрозы, не видя во мне противника. Но если я буду дожимать, то могу все проиграть.
— И что я должна делать на приеме? — спросила я равнодушным голосом. — Терпеть пыхтение и сальные взгляды твоих потенциальных партнеров я более не намерена.
— Ты должна всего лишь слушать, — ответил муж, недовольно поморщившись.
— Ах да, женщина же ведь вроде тумбы, — насмешливо проронила я. — Хорошо, я послушаю. Мне нужно знать конкретную тему или я должна слушать всё, даже глупые победы на любовном поприще?
Муж смотрел на меня с таким изумлением, будто я вдруг заговорила на китайском.
— Перед приемом я расскажу, что мне нужно, чтобы ты запомнила, — наконец выдавил он.
— Хорошо, — кивнула я. — Но прежде подпишем соглашение.
— Соглашение? — Себастьян нахмурился.
— Письменное обязательство перевести на мой счет оговоренную сумму после того, как я выполню свою часть сделки, — я говорила так, будто объясняла элементарные вещи ребенку. — Я подготовлю документ к ужину.
— Я сам подготовлю соглашение, — твердо заявил муж.
— Нет, — так же твердо возразила я. — Я сделаю это сама. Если условия тебя не устроят, мы обсудим их за ужином.
Он открыл было рот, чтобы возразить, но я уже отвернулась, давая понять, что разговор окончен. После секундного молчания послышались удаляющиеся шаги.
И я, наконец, выдохнула. Игра становилась всё опаснее.
