– Спасибо, миссис Хэндлер. Я правда рада, что приехала. Мне надо было выбраться. Вы этого не знаете, но вы в каком-то смысле спасаете мне жизнь.
– Первая остановка – исключительно шикарный и на редкость изящно названный Синди-драйв! – воскликнула Жюль, когда они въехали в район новой застройки с одинаковыми одноэтажными домами, посаженными нос к носу вдоль прямой улицы. Принимая душ, можно было заглянуть еще и в душ семьи Ванчиков. Однажды Жюль и миссис Ванчик встретились взглядами, увидав друг друга повыше шеи, пока вода одновременно лилась им на головы.
– Ты знала, что на другой стороне улицы живет Жа Жа Габор? – спросила Жюль. – Нет, правда, вон там! Синди-драйв, дом девять. А вот и она, надевает боа. Она такая милая. Привееет, госпожа Габор!
– Пожалуйста, не обращайте внимания на мою дочь, Эш. Похоже, она сошла с ума.
Уик-энд прошел в провинциальных занятиях, которые Жюль на дух не переносила. Эш Вулф была особенно благодарна за «Молл Уолта Уитмена», название которого Жюль беспощадно высмеивала летом в компании своих друзей. Десятилетия спустя, игриво описывая на вечеринке свое детство, она скажет: «Возможен ли более яркий оксюморон, чем «Молл Уолта Уитмена»? Ну разве что… «Аквапарк Эмили Дикинсон»». А сейчас Жюль и Эш вместе бродили по огромному помещению, почти надо всем смеясь, мимоходом заглядывая в универмаг Герца, книжный магазин Брентано, «Оранж Джулиус» и «Гамбургеры Вессон», где фишка была в том, что бургеры не круглые, а квадратные. Зашли в большой многоярусный кинотеатр, который служил сердцевиной молла. Показывали «Всю президентскую рать», и пока шел фильм, Жюль вспомнила об отставке Никсона, за которой весь лагерь наблюдал почти два года назад, когда стремительно уносящимся летом рухнуло правительство. Все обитатели лагеря напоминали счастливых сапожников, работающих в лесу и толком не знающих внешнего мира и его пороков.
Теперь в том самом мире Джимми Картер реально обгонял Форда по результатам некоторых опросов, и все поражались этому. Итан в последнее время изо всех сил рисовал эскизы Картера как персонажа «Фигляндии» и совершенствовал его ленивый южный акцент.
– У нас с Картером нет ничего общего, кроме того, что каждый из нас, похоже, едва ли когда-нибудь что-то выиграет, – сказал Итан по телефону Жюль. – Вот почему мне этот парень нравится. Кроме того, он, по-моему, довольно честен, а это редкость.
Ночью в тот уик-энд в Хеквилле Жюль и Эш вдвоем улеглись на ее кровать, Эш – головой к изножью. Много лет спустя, когда обе выйдут замуж и будут растить маленьких детей, им предстоит лежать на других кроватях со своими детьми, играющими рядом с ними, и с облегчением поймут: даже взрослея, разбиваясь на пары и начиная семейную жизнь, всегда можно соединяться таким образом, как научились в юности, сохранив это пристрастие на всю жизнь. Эш, лежащая рядом с Жюль на ее кровати в Хеквилле, предварительно совершила ряд тщательных вечерних омовений в единственной в доме ванной персикового цвета, и теперь от нее пахло одновременно молоком и перцем. Может быть, мыло, которое она привезла с собой из города, называется «Перечным молочком», сонно подумала Жюль. Так или иначе, всякий захотел бы находиться вблизи от этого аромата, пить его из девушки, раз нельзя его пить из бутылки.
– Ну и как ты думаешь, что с ним будет? – спросила Эш.
– Не знаю.
– Поскольку он парень, ему, наверное, проще во внешнем мире, – сказала Эш. – Но поскольку он Гудмен, труднее. Всегда было труднее. Он как бы тычется наугад. Даже не пытается играть в игры, в которые нужно играть. Вот я всегда знала, еще когда была маленькой, как угождать учителям. Я усердно писала довольно замысловатые сочинения и сдавала их в расчете на дополнительные баллы. Хочешь узнать секрет? Сочинения были
– А мне никогда, – сказала Жюль. – Пока я не познакомилась со всеми вами.
– Ты считаешь, что мы жуткие нарциссы – те, кто затянул тебя в наши тиски?
– Конечно.
