Часто в детстве Итан Фигмен испытывал короткие периоды острого чувства несчастья, но из них выросла Фигляндия, и вот теперь шоу «Фигляндия». Концепт шоу заключался в том, что в наполненной хаосом квартире в Нью-Йорке живет «ботанистый» и одинокий мальчик Уолли Фигмен. Родители Уолли ужасные, всегда кричат друг на друга и никогда не обращают внимания на своего сына. По соседству живет чрезвычайно крутая и красивая девушка, Альфа Джаблон, она учится с Уолли в одном классе. На людях она делает вид, что его знает, но наедине неохотно поддерживает поверхностную дружбу с ним. Однажды ночью Уолли решает произвести впечатление на Альфу, показав ей коробку для обуви, в которой он держит под кроватью вращающуюся крошечную планету. Он создал ее из глины на уроке ИЗО, но только ночью, когда принес ее домой и рассмотрел в темноте своей спальни, понял, что она вращается и светится в темноте, что планета стала настоящей. Он назвал планету «Фигляндия» и рассказывал себе подробные истории о жизни на Фигляндии: о людях, населяющих ее, коррумпированном президенте, межпланетных интригах, войнах, знаменитостях.
Когда Уолли показал коробку импульсивной, суперкрутой Альфе, она положила ее на пол и внезапно нырнула туда. Уолли кричит: его любимую планету сейчас раздавят, но нет — Альфа уменьшается до крошечных размеров и исчезает в Фигляндии. Что еще остается, кроме как последовать за ней?
Фигляндия, когда Уолли появляется в иной вселенной, оказывается такой, какой он себе ее представлял ночь за ночью. И он, Уолли, самый могущественный человек во всей Фигляндии. Каждый тянется к нему, он — чудотворец, король, народный герой, крутой чувак и, что лучше всего, взрослый; супергерой, красивый, крепкий, умный и сильный. Потом он наконец встречается с Альфой в Фигляндии. Она стала роскошной, могущественной женщиной, и их сексуальное влечение друг к другу очевидно. Приключения Уолли и Альфы в Фигляндии составляют основу шоу. Он мешает преступной деятельности сотрудников Фигового дома, где живет президент, борется с криминалом, занимается сексом со множеством женщин (но не с Альфой, которая строит из себя неприступную крепость, но, как предполагается, влюбляется в него в последней серии), отпускает бесчисленные абсурдистские шутки, основанные на отсылках к массовой культуре — и успевает все это за ночь, пока с Земли до него не доносится голос его мамы, сообщающий, что пора в школу. Его магия на Земле обращается к земле. И самому могущественному человеку Уолли Фигмену приходится покинуть удивительный мир, где он герой, и вернуться в другой, где Уолли — редкостный неудачник и еще ребенок.
Каждую ночь своего детства Итан закрывал глаза и снова и снова возвращался в Фигляндию, настолько тщательно проработав этот мир, что к тому времени, когда он предложил его каналу как провокационное и сложное ночное шоу в элегантной форме раскадровки («простые персонажи, сложные ситуации», его друг-аниматор повторял это, как мантру), она была, по сути, полностью продумана. Фигляндия дала ему то, о чем можно думать в детстве, она сделала его тем, кем он является. Итан Фигмен — неуверенный в себе невротик, но он не травмирован.
Эш провела пальцами по мягкой белой коже его руки, не остановившись даже на сыпи.
— Если сезон получится плохим, — сказала она, — мы выйдем, разорвем контракт и отправимся куда-нибудь далеко.
— Если сезон получится плохим, нам не придется разрывать контракт. Его просто не продлят. Но в любом случае, — сказал он, — ты же знаешь, я не хочу покидать город.
Когда телесеть согласилась открыть студию в Нью-Йорке для работы над «Фигляндией», это было большой неожиданностью. «Смехачей» тоже делали в Нью-Йорке, но бюджет у них был куда меньше. А тут новый проект, которым руководит новичок, и все же канал сделал на него большую ставку. Работа должна проходить в Нью-Йорке, настаивал Итан; он не собирался покидать Восточное побережье. Как ни странно, студия чудесным образом согласилась.
— Даже в своих фантазиях остаешься здесь? — сказала Эш. — Потому что мы сейчас будто в ожившей фантазии. Сезон не может получиться плохим.
— Нет, я бы хотел остаться здесь. Ты это знаешь.
Нью-Йорк в середине 1980-х годов являлся невозможным, непригодным для жизни городом, из которого нереально уехать. Грязные улицы; бездомные иногда лежат прямо на тротуаре, прямо под ногами, и тяжело было привыкнуть к ним. Нужно было раз за разом повторять себе: человек, лежащий у моих ног, не заслуживает презрения. Иначе можно стать высокомерным, замкнутым в себе, движимым только отвращением и самозащитой, если каждый день выходишь в город.
