Как известно, история — это политика, опрокинутая в прошлое. Поэтому писать ее можно как угодно. Лучше всего — как угодно читателям. Ибо она, история, никогда никого и ничему не учит. Мы все равно считаем себя самыми умными, самыми красивыми, самыми культурными. Ибо это «мы» всем «им» приносим счастье и цивилизацию. Правда, «они» почему-то плохо понимают свое счастье. И стараются обойтись без «нас». Неблагодарность — вот главная черта тех племен и народов, которым мы столетиями старались навязать нашу истинную веру и нашу подлинную (в отличие от их собственной) культуру.
Присоединение Сибири, расширение русских земель на восток — это та часть отечественной истории, которая вызывала меньше всего ученых споров. Подвергать ее ревизии — задача не столь соблазнительная, как исследование других «белых пятен» на исторической карте России. Тем не менее, изучая подробно уникальные документы, рассказы первых переселенцев, путешественников, первых исследователей Сибири, автор понял следующее: оказывается, мы весьма плохо знаем свою страну и людей, которые ее населяли в то время, когда эти земли еще не были «исконно русскими».
Повторимся, автор не ставил своей задачей пересмотр истории. Более того, он выступил здесь скорее как составитель, «собрав под одной крышей» различные документы, отрывки из книг и статей, написанных о сибирских народах в разное время.
Надеемся, что, прочитав эту книгу, читатель уже не сможет считать огромные просторы от Уральского хребта до Камчатки и Курил безлюдной пустыней или землей, заселенной дикарями, до вторжения туда русских. Не сможет он теперь судить о древнем населении Сибири как о дикарях, не имеющих своей культуры и обретших цивилизацию только благодаря экспансии европейцев.
Эта книга о Земле Сибирской и о тех народах, которые ее населяют: о хантах и манси, эвенках и ненцах, чукчах и якутах — тех племенах, что и поныне живут на «исконно русских» землях.
Поначалу Русская земля прирастала севером. Но вскоре пушнины, которая была основным экспортным товаром на Руси, здесь стало совсем мало. Повыбили зверя, не жалеючи. Надо было уходить «за соболем» все дальше и дальше. Так впервые новгородские ушкуйники добрались до Западной Сибири. То, что они там увидели и услышали, по возвращении сообщили согражданам, которые собрали эти сведения в одну книгу под названием «Сказание о человецех незнаемых». Этими «человецами» были ненцы, ханты и другие племена пока еще нерусской Сибири.
При чтении «Сказания» создается впечатление, что все там написанное — сказки для детей, но Д. Анучин[1], разобрав «Сказание», пришел к выводу, что в нем собраны истинные сведения, правда, иногда неправильно понятые или искаженные при передаче местным населением, говорившим не по-русски.
Однако лучше самого Анучина рассказать об этом невозможно, поэтому приведем его статью целиком, добавив только несколько рисунков и комментариев к тексту.
«На восточной стороне, за Югорскою землею над морем живут люди САМОЕДЬ, называемые МОЛГОН-ЗЕИ. А еда их — мясо оленье да рыба. Да между собою друг друга едят. А гость к ним откуда придет, и они детей своих закалывают для гостей, и тем кормят. А если какой гость у них умрет, то они и его съедают, а в землю не хоронят. И своих так ож. Люди эти ростом невелики, плосковидны, носы малы. Но резвы весьма и стрелки скорые и меткие. А ездят на оленях и на собаках. Платье носят соболье и оленье. Товар их — соболя.
В той лее стране другая самоедь такова: называется ЛИННАЯ. Летом месяц живут в море, поэтому на суше не живут. Ибо тело у них трескается, и они тот месяц в воде лежат, а на берег не смеют вылезти.
В той же стране есть и иная самоедь, по пуп люди мохнаты до низу, а от пупа к верху как обычные люди. Еда их — рыба и мясо. Торгуют соболем, песцом и пыжами (шкурами молодых оленей), а так же оленьими кожами.
В той стороне иная самоедь. Вверху рты на темени, и не говорят, внешне похожи на обычных людей, но когда едят, то крошат рыбу или мясо и кладут под колпак или под шапку. И, начав есть, плечами двигают вверх и вниз.
В той же стране и иная самоедь, как все прочие люди. Но зимою умирают на два месяца. Умирают лее так: как где кого застанет в те месяцы, то так и сядет, и у него из носа вода изойдет, как от потока, да примерзнет к земле. И если человек из иной земли по незнанию сосульку ту отобьет и его сопхнет с места, то тот умрет, и уже не оживет. А не сдвинет с места, тот оживет и, увидев, что произошло, говорит ему: «Зачем меня, друже, изуродовал?» А остальные оживают, как солнце на лето вернется. Так ежегодно оживают и умирают.
