Отражение Света и Тьмы приходит в этот мир лишь раз в сто лет, и никто не знает, как оно выглядит, есть лишь древнее пророчество на старом свитке и неясные указания. Но когда загорится синяя Звезда Забвения, Отражение должно быть инициировано. Оно должно полюбить и отдать свою силу, чтобы Свет продолжал защищать Пятиземелье от темноты и проклятых. Отражение уже рождено, и охота началась. Ведь и светлым, и темным нужна эта сила, способная изменить мир. Вот только никто не спросил, чего хочет само Отражение. И никто не расскажет, почему ему нельзя любить…
Светлые отступили, ушли за Зону Сумрака, за ледяной полог. Они снова прогнали стражей Света, хоть и ценой собственной крови и испитой светлыми воинами магии. Шариссар тяжело сбросил броню — слишком много сил потратил и оборот в человека давался с трудом. Будь его воля — не оборачивался бы вовсе, упал на все четыре лапы и проспал пару дней. Все, чего хотело израненное тело, — отдыха. Но королева ждет, и она не любит, когда он приходит к ней зверем.
Кожа без брони кажется слишком уязвимой, беззащитной. Но оборачиваться нужно, иначе можно совсем одичать и не заметить, как уходит сознание. Айк подал паладину мокрую холстину, и Шариссар благодарно кивнул. На границе купален нет, конечно, но кровь и грязь стереть хочется. Быстро обтерся и надел чистую одежду, пристегнул оружие.
— Арка уже готова, господин, — склонил голову его верный оруженосец.
Шариссар, проходя, хлопнул его по плечу и вздохнул. Королева ждет. А ждать слишком долго она не любит.
Арку проводник поставил на пригорке, там, где было меньше трупов. Впрочем, убитых уже обходили Поднимающие, придирчиво рассматривали тела. Разорванные клыками или сожженные синим пламенем, конечно, уже ни на что не годятся, а вот более-менее целые еще послужат на благо Оххарона. Воины из мертвых не получаются — слишком медлительны, и даже полное отсутствие эмоций не помогает. Зато выходят отличные слуги — безропотные, молчаливые и услужливые. Если Поднимающий не сплоховал, то прослужить Бездушные могут довольно долго. А самое главное их достоинство — такой слуга никогда не разболтает хозяйские секреты, не засунет любопытный нос в спальню и не продаст за долю света. Единственное — Бездушных не стоит использовать на кухне. Все-таки выловить в тарелке супа чужой палец или глаз не слишком приятно, хотя паладин Мрака за годы войны и дохлых крыс не раз ел, ему не привыкать. Но вот впечатлительные леди от таких фокусов теряют аппетит. Хотя Бездушные не виноваты: как ни силен Поднимающий, но мертвое тело все равно мертво. И ток магии и Тьмы внутри него не заменит живой крови и света.
— Господин, — проводник согнулся в поклоне так, что седые космы упали на землю, — арка во дворец к вашим услугам.
Шариссар окинул взглядом поле битвы.
Много потерь. Плохо.
Светлым на этот раз удалось прорвать ледяной полог, найти точку разрыва. И это нужно как-то объяснить Ее Величеству. И конечно, сделать это придется ему. Ну что ж…
Он набрал воздуха и шагнул в подпространство арки. Тело привычно свело дрожью, а внутренности завибрировали от разрывающей силы. Но проводник паладина, хоть и старик, свое дело знал: пространство он сжимал мастерски, и его арки были не только надежные, но и короткие. Так что Шариссар вышел почти сразу, не успев помучиться. Стражи Мрака встретили его направленными в сердце клинками или полной броней. Паладин усмехнулся, махнул рукой.
— Неплохо, — похвалил он. Специально ведь велел проводнику сделать выход в дальнем конце дворцового парка, чтобы проверить бдительность стражей. Но они снова сработали на совесть. Хотя…
Оборачиваться он не стал, решив испытать их оборону в человеческом облике. Черная сталь двойных клинков стала продолжением ладоней, два разворота, и он ударил в стража, что стоял с краю. Тот сломался через миг: хоть страж и ожидал нападения, но Шариссар успел пробить ему грудную клетку до того, как стрелы ударились в его защитный барьер. Паладин гневно развернулся, остановил тяжелый взгляд на старшем страже. Тот присел, прижимая голову к земле и убирая когти на лапах.
— Если бы я обернулся, то уже успел бы добежать до самых ворот, — недовольно бросил он. — Зайдешь ко мне через час.
Страж смотрел красными звериными глазами, понимая, что ничего хорошего этот визит ему не принесет. Сам виноват. Надо думать, когда расставляешь заслон: вместо паладина из арки могли выйти Светлые, Ящеры или Двуликие. Такой просчет может дорого обойтись, а за свои ошибки надо платить.
Шариссар развернулся и пошел по дорожке между каменными деревьями. Они сверкали малахитовой зеленью и горели красными прожилками даже сейчас, когда парк погружался в третьи сумерки и над хрустальным шпилем мерцала Звезда Мрака. Огненное сердце на башне наливалось кровью, и паладин потянул темную силу — жадно, истово, ощущая, как затягиваются его раны. В голове слегка зашумело, и он прервал поток. Пока достаточно. Высший паладин Тьмы не хотел являться к королеве хмельным…
Она уже ждала его, он чувствовал. Звала. Если бы не звала, даже он не смог бы найти повелительницу. Но она звала, и этому зову невозможно было противиться. Впрочем, паладин этого и не хотел. Предвкушение наполнило нутро томлением и горечью, сладким кровавым привкусом ожидания.
