Я кивнула и замолчала, наблюдая за Александром. Ноготь на мизинце мага вырос, заострился. Райдер, как бритвой, провел им вдоль жуткой рваной раны на боку волка, стряхнул на пол клоки шерсти. Мистер Ллойд смыл кровь, и маг положил ладонь на глубокий укус гвиллион. Из-под пальцев Райдера полилось мягкое желтое сияние, а спустя несколько секунд на его правом предплечье, открытом подвернутым рукавом рубашки, проступила чешуя.
Триединый!
Кажется, я вскрикнула. Ллойд недовольно оглянулся на меня, но Александр даже не моргнул.
— Зашиваем, — сказал он.
Процедура повторилась еще дважды, и когда волка, наконец, перевязали, а на лапы наложили лубки, предплечье мага оказалось в броне из черной глянцевой чешуи. Получается, каждый раз, когда Райдер обращается к дару, проклятие набирает силу?! Я вспомнила все наколдованные цветы, все сброшенные мне в руки фрукты и пирожные, сожженных гвиллион, и в животе похолодело.
Александр снял волка со стола и перенес его к камину, опустившись на колени, уложил на шкуры. Погладил зверя по голове, прошептал что-то. Один дернул ухом и заскулил.
— Мартин, приберитесь здесь, — указал на затоптанный пол Райдер. — Этансель, дождитесь меня, — велел он и, на ходу снимая рубашку, ушел мыться.
Сидеть под неприязненно-оценивающим взглядом Ллойда было неприятно. Пожелав ему доброй ночи, я взбежала наверх, опустилась на ступени. Лечить себя я все равно не позволю, а поблагодарить Александра можно и здесь. Даже лучше здесь. Я покосилась на темную нишу за спиной и покраснела.
…а у Ллойда плешь на макушке. Снизу ее не видно, но с высоты лестничного пролета она забавно желтеет среди серо-седых, как руно, волос. Приволакивая ногу, валлиец вынес чашу с плавающими в ней окровавленными тряпками, вытер стол, пока миссис Ллойд отмывала полы.
— Джейн, достаточно, эти камни никогда не были такими чистыми, — услышала я Александра. — Где мисс Хорн? — резко спросил он, увидев, что на диване никого нет.
— Поднялась к себе, мистер Райдер, — проскрипел старик.
Маг хрустнул чешуей на шее и сжал руку в кулак.
— Джейн, я сказал «достаточно», — бросил он, щелчком потушив светящиеся шары под потолком. — Еще немного, и вы дотрете до фундамента. Мартин, отведите сестру спать.
Наступившую темноту теперь разгоняло только пламя горящего камина. Райдер проверил состояние волка, дождался, пока слуги уйдут и, затеплив свечу, зашагал по ступеням.
— Этансель?
Я встала, кутаясь в шаль.
— Рад, что у вас хватило благоразумия не прятаться. Показывайте руку. — Маг капнул воском на перила, приклеил свечу, повернулся ко мне.
Я спрятала ладони за спину.
— Там царапина. Я не успела поблагодарить вас, мистер Райдер… Вы спасли меня.
— А вы Одина. Давайте руку.
— Не нужно, правда…
Маг проворчал что-то и схватил меня за локоть, после короткой борьбы зажал под мышкой.
— Мистер Райдер, не надо! Правда, не стоит! — зашептала я, боясь, что нас снова услышат. — У вас же проклятие, вам нельзя тратить магию!
— Пройдет, — буркнул Александр, снимая успевшие прилипнуть бинты. Я зашипела, дернулась, и маг сжал меня крепче. — Этансель, у меня нет настроения с вами драться! Может, мне обездвижить вас?
Я затихла, уткнулась в плечо мага, радуясь нечаянным объятиям. Пусть даже таким. Закрыла глаза, вдохнула его запах — хвойное мыло, горьковатый одеколон и что-то неуловимо-мужское, от чего сохнет во рту и чаще бьется сердце — мое сейчас стучало, как после бега.
Райдер бросил повязки на пол, погладил ладонь кончиками пальцев.
— Не шевелитесь, — предупредил он, накрывая мою руку своей.
Я не шевелилась. Просто часто дышала, сгорая от его близости — на вдохе моя грудь тесно, ужасно неприлично прижималась к боку Александра — и стыда: он спас меня, лечит, отодвигая собственное выздоровление, а я ему оплеуху…
— Все.
— Все? — Я ничего не почувствовала, даже щекотки.
— Да, все, — сосредоточенно ощупывая руку, повторил Райдер.
Сейчас он отпустит меня, пожелает спокойной ночи и уйдет, а завтра опять будет холодная вежливость
Отчаянно храбрясь, не позволяя себе думать — иначе не решусь — я поднялась на носочки и легко коснулась губами гладковыбритой щеки мага. На лице Райдера мелькнула и пропала улыбка.
— Правее, Этансель.
Он хочет, чтобы я…?
Маг сделал шаг назад, к перилам, и положил ладони на поручень, испытывающе глядя на меня.
Я качнулась за ним, остановившись совсем рядом. Язычок свечи метался, плясал на длинном фитиле, и по стенам, как живые, прыгали тени — иллюзорная реальность, сводящая с ума: дракон на знамени свернул кольца туже, заблестел чешуей, а Райдер вдруг стал очень похожим на Арчера. Или на кота, скогтившего глупую мышь.
Свеча затрещала и потухла. Я положила руки на плечи Александра и, потянувшись вверх, неумело, но очень старательно поцеловала его, вкладывая тоску, сожаление, умоляя простить. И едва не расплакалась от радости, когда маг обнял меня. Как же я соскучилась по его поцелуям — то дразняще-нежным, то жадным, пьющим жар, который мешает дышать…
