Не понимаю, как они нас не заметили, но у меня нет времени прочувствовать в полной мере опасность нашего положения, потому что мы как раз подходим к воротам. Стоящие поодаль стражники тоже начинают к нам поворачиваться, и я напрягаюсь, приготовившись рвануть через ворота.
Но за секунду до того, как их взоры падут на нас, они снова отвлекаются. Мужчины что-то ворчат и начинают пинать сапогами снег, показывая на то, чего мне не видно. Лу пихает меня в бок, я резко отворачиваюсь, и мы выбегаем через ворота.
Как только оказываемся за стенами замка, я делаю вдох и хмурюсь от подозрения.
Поверить не могу, что мы действительно только что вышли через главные ворота на глазах у стольких стражников. Я помню, как Лу критиковала стражу Рэнхолда, и теперь понимаю почему. И все же что-то не так. Не могло нам так повезти.
Уходя быстрым шагом, я чувствую на своей облаченной в золото спине гигантскую мишень, но… ничего не происходит.
Совсем ничего.
Украдкой оглядываюсь и, прищурившись, смотрю в темноте на сторожевые башни, на которых должны быть люди, но не раздается ни одного выкрика. Когда мы с Лу забираемся на вершину холма и оказываемся довольно далеко от замка, по периметру выстраиваются другие стражники, и ворота снова закрываются.
Лу довольно кивает.
– Вот теперь нам ничто не угрожает, – живо говорит она. – Молодец, что молчала. Это только бы усложнило мне задачу.
– Черт возьми, как нам удалось это провернуть? – спрашиваю я, запыхавшись и пытаясь не отставать от Лу, пока мы пробираемся по снегу к лагерю.
– Не нам, а мне, – отвечает Лу, обводя взглядом горизонт.
Одной лентой я перехватываю ее руку и заставляю остановиться.
– Скажи, что только что произошло. Что это было?
Лу недовольно смотрит на мою ленту и отбрасывает ее.
– Я немного владею магией.
От удивления я приподнимаю брови.
– Ты владеешь магией? Какой?
– Ничего радикального. Я не умею гноить людей заживо или превращать замки в золото, но могу отвлечь внимание.
От удивления я качаю головой.
– Как у тебя получается?
Лу пожимает плечами.
– Я чувствую, когда люди обращают на меня внимание, и потом просто… заставляю их обратить внимание на что-нибудь иное.
А это полезный трюк.
– А ты можешь делать то же самое для тех, кто с тобой?
– В какой-то мере, – отвечает она. – Для одного человека – легко. Но если больше, становится немного сложнее.
– Я была бы рада получить эту информацию до того, как вытащила меня из замка.
Лу улыбается, сверкая в темноте белоснежными зубами.
– Но вышло намного веселее. Видела бы ты свое лицо. Я думала, ты сейчас описаешься от страха.
– Большое спасибо, – сухо говорю я.
– Да брось, здесь это делать еще холоднее, чем в Пустоши. Я отведу тебя к остальным.
Я расплываюсь в улыбке и иду за Лу, заметив впереди оранжевый свет от костров. Когда в груди появляется трепет, понимаю, как я рада снова увидеться со Слейдом, да и с остальными членами Гнева. Даже с огромным резким Озриком, который до сих пор меня немного пугает.
Забавно, но, проходя мимо палаток войска Четвертого королевства, здесь я чувствую себя спокойнее, чем среди роскоши возвышающегося за моей спиной замка. Вообще-то я даже как будто возвращаюсь домой.
Вокруг разных по величине костров собрались солдаты, кожаные палатки припорошены снегом, а в воздухе витает запах дыма и жареного мяса.
Чем дальше мы уходим в лагерь, тем больше солдат меня замечают, и скоро я чувствую неуверенность под их взглядами. Их взоры уже не такие напряженные, как когда я была пленницей, но в них точно есть некоторая настороженность.
Не смею их винить – могу только представить, какого они обо мне мнения. Я ведать не ведаю, что им обо мне рассказывали, ходят ли по лагерю сплетни. Мы проходим мимо еще одной группы, и, заметив меня, они тут же смолкают, оборвав фразу на полуслове. Я через силу им улыбаюсь, но солдаты отводят глаза в сторону.
– Они меня ненавидят? – спрашиваю я, не в силах пресечь вопрос, который так и рвется из меня.
– В основном они тебе не доверяют, – отвечает Лу, пока мы идем рядом друг с другом. – И никогда не станут доверять, пока видят в тебе питомца Мидаса.
Кивнув, я обуздываю порыв натянуть капюшон и спрятать лицо. Не хочу, чтобы это выглядело так, словно что-то скрываю или мне есть чего стыдиться. В окружении этих людей это не принесет мне никакой пользы.
Потому я задираю голову, расправляю плечи, а ленты волочатся за мной по снегу, их концы подскакивают и подпрыгивают на переливающейся земле. Если я хочу прижиться здесь, заслужить доверие этих солдат или хотя бы лояльное отношение, то скрытность мне тут не поможет.
