— Пусть всякое быдло подобным занимается, мы-то знаем истинную цену вещей. Что нам до мнения какой-то школоты? — обосновал отказ самый разговорчивый.
— Эм, ну, а ради моей сияющей улыбки?
Ндя, Локхарт почти полностью канонный. Могу ли я как-то использовать это? В итоге, пикси саботировали профессору занятие. Впрочем, я узнал, что хотел — Локхарт лох, и этим всё сказано.
Но что-то не давало мне поставить крест на теме этого парня. Это ощущение… Когда чувствуешь, что сейчас придёт какая-то ценная мысль и боишься её упустить. Я замер в дверях, боясь шевельнуться. Не дай хаос, спугну. И тут мысль наконец-то пришла.
Да, это определённо поможет решить мою проблему с депрессией. Я снова замер, но теперь в благоговении перед своей гениальностью. Да, мой план требует некоторых жертв с моей стороны, но психическое здоровье важнее.
— Джон, ты чего завис?
— Послушай Оскар, у меня тут появился вопрос к профессору Локхарту, это может затянуться, поэтому иди один, — рассеяно ответил я.
— Эм… К нему? — в словах друга чувствовался явный скепсис.
— Ага.
— Джон, может тебе надо к мадам Помфри.
— Да нет у меня температуры. Просто я привык видеть в людях их лучшие стороны.
— Ну, как знаешь… Я займу для тебя место.
— Ага, спасибо.
Дождавшись, пока кабинет опустеет, я обратился к Локхарту:
— Профессор, разрешите задать вопрос?
— Конечно, как Вас там… — рассеянно ответил Локхарт, накинув плотное фиолетовое покрывало на клетку с пикси-социофобами.
— Джон Митхольд, сэр, — ну, а что? Вежливость лишней не бывает. До поры.
— Конечно, мистер Митхольд, спрашивайте. Вы жаждете подробностей о моей битве с вампиром? Или может быть автограф.
— Нет, я бы хотел спросить, чему нас сможет научить маг, сносно владеющий только заклятием Забвения, которое применял к своим жертвам, чтобы выдавать их подвиги за свои?
— Как ты… — он не закончил свою фразу до конца, и в воздухе повисло слово «узнал».
Лицо Гилдероя выражало панику и отчаянье. Как же так, один из учеников догадался о его тайне! Я же решил добить его:
— Легко, в твоих жалких романах для домохозяек слишком много нестыковок, — не уточняю, каких именно, так как не читал и просто повторяю фикрайтерские придумки, — я провёл расследование и выяснил интересные подробности про стирание памяти жертвам.
На Локхарта было жалко смотреть. Его глазки забегали из стороны в сторону, будто ища выход из ситуации. Наконец, его глупое лицо озарилось пониманием:
— Малец, так ты меня шантажируешь? В любом случае, ты ничего не докажешь!
— Да? А ведь это легко проверяется. Достаточно просто восстановить память хотя бы одному и весь карточный домик твоего успеха рухнет, погребя тебя под своими обломками.
— Хорошо, сколько ты хочешь? — сдался загнанный в угол Локхарт.
— Нисколько. Просто хотел предупредить о скором свидании с дементорами.
Я расслабленно сидел в другом конце кабинета прямо на парте, покачивая вразнобой ногами, обутыми в кроссовки. Сама моя поза будто выражала всю расслабленность и безмятежность, которую только можно вообразить. Внутренне же я был напряжён и собран. Давай же! Поведи себя так, как я от тебя ожидаю!
Загнанная в угол крыса кидается на противника много крупнее её и дорого продаёт свою жизнь. Избитая фраза в российских приключенческих романах. Но сейчас она отлично описывает ситуацию. Локхарт резко достал свою палочку и направил её на меня:
— Ха, кажется, роли поменялись, не так ли, Джонни? — снисходительно и довольным тоном произнёс профессор.
Моё лицо исказилось в испуге. Ну, или я на это надеялся. Настал самый тонкий момент моего спонтанного плана. Я замедляю время. Чувство опасности и адреналин субъективно замедляют его ещё сильнее. Моё восприятие находится на невиданной для меня высоте. Это мой максимум. Я действую на пределе своей магической силы, из-за чего время сжатия сокращается. Теперь у меня нет сорока минут, меня хватит, в лучшем случае, на минуту.
— Пф, да что мне сделает такой слабак с одним единственным отработанным заклинанием, да и то всего лишь обливиэйт? Искрами посыплет? — насмешливо протянул я и нарочито медленно потянулся в карман за волшебной палочкой.
—
Откровенно говоря, я опасался, что он долбанёт авадой или чем похуже. Неумеха-то он неумеха, но в таком положении у него могло бы и получиться. Я видел, как луч заклинания летит ко мне. Ну, я легко могу увернуться. Мне для этого достаточно просто наклонить голову немного вправо. Вот только я не буду этого делать. Прости, Цукико, и прощай, надеюсь тебе там хорошо и без меня.
Заклинание ударило прямо в голову, отчего меня слегка отбросило назад. Я почувствовал, как забываю всё, вплоть до своего имени. Перед глазами пронеслась вся жизнь, безвозвратно исчезая. И только за маленький её кусочек мой разум сражался до последнего. Он дольше всех держался перед моим мысленным взором, будто вплавившись в самые глубины разума. Момент нашего с ней расставания.
