Искра (ЛП) полностью

— Да. Я все время привожу девчонок на эту заброшенную парковку. — Он обвел рукой с кружкой пространство. — У меня тут знак прибит к дереву. Но теперь, когда ты заметила это, — он посмотрел на нее, — мне, наверное, следует его прикрыть чем-нибудь.

Ее взгляд был напряженным, ожидающим, пристальным.

— Не может пройти и пяти минут, чтобы ты не начал вести себя как нахал?

— Я не знаю, Лэйни. Не может пройти и пяти минут, чтобы ты не начала выпускать колючки и защищаться?

Она замолчала и отвернулась от него в темноту.

Как обычно, он понятия не имел, должен ли он был извиниться сейчас и заслужил ли он извинение.

Он подхватил кружку с кофе.

— Мы с Ником приходили сюда иногда, — сказал он. — И я никогда не приводил сюда девчонок.

— Никогда? — В ее голосе были слышны недоверие и надежда.

— Ты что, думаешь, я тот парень, что ухлестывает за каждой юбкой?

Она не ответила, и в этом и был ее ответ.

— Да уж, — сказал он. — Поверить не могу, что ты думаешь, будто я выбил дурь из идиота Райана Стейси только для того, чтобы затащить тебя к черту на кулички, так что да.

— Эй. — Ее глаза блеснули. — Кто сейчас выпускает колючки?

— Ок. Один-один.

Некоторое время они сидели в тишине, пока стрекот сверчков не стал настолько оглушительным, что Габриэль подумал, не должен ли он предложить ей отвезти ее домой.

— Это забавно, — спокойно сказала она. — Ты был первым человеком, с кем я болтала сегодня утром, и, наверное, будешь и последним, с кем я болтаю поздно вечером.

Этим утром. Это было как будто сто лет назад. Ему было интересно, представляет ли она, что Райан Стейси засунул ее младшего брата в шкафчик в раздевалке после того, как написал всякие гадости на его груди.

Я позволила ему себя поцеловать.

Нет, она не могла этого знать.

— Расскажи мне свой секрет, — сказала она.

Он взглянул на нее.

— Мой секрет?

Лэйни устроилась на крышке багажника, скрестила ноги и сложила ладони на коленях. Ее лицо было наполовину скрыто темнотой, как будто мечущийся ангел пытался разорваться между добром и злом.

— Ты вчера сказал, что, как только кто-то близок к тому, чтобы узнать тебя по-настоящему, ты затеваешь драку. Ты вел себя так сегодня утром, ты ведешь себя так сейчас. Если ты не придурок, который не может сдать математику, то что ты скрываешь?

— А что ты скрываешь?

— Я первая спросила.

Он посмотрел в сторону, в ночь, его сердце так колотилось, будто он бежал марафон.

— Ты уже знаешь, что Ник пишет контрольные за меня.

Она склонила голову набок и слегка пожала плечами.

— Это даже и не секрет. Это как я сейчас скажу, что мой брат глухой.

Габриэль пожал плечами. Правда крутилась у него на языке, умоляла его выплеснуться наружу. Боже, рассказать кому-нибудь.

Нет. Нельзя. Как будто он сидел здесь, загнанный на крышку багажника и болтал все подряд. Блин, слушай, я могу контролировать огонь. Ага, и те статьи в газетах. Их про меня пишут. И, может, мне следует упомянуть, что я думаю о твоих утренних объятиях весь день. Или о том, что я давно хочу тебя поцеловать, но сейчас это будет выглядеть не лучше, чем поведение Райана Стейси.

Да, это было бы замечательно. Он с трудом контролировал дыхание и боролся со своими словами.

— Что если, — сказала она аккуратно, — я задам вопрос, потом ты задашь вопрос?

Это заставило его улыбнуться.

— Как игра «Скажи правду или соверши поступок»?

Она покраснела и опустила глаза.

— Я никогда не играла в нее.

— Да ладно, Лэйни, все дети играют в нее, когда им по 10 лет.

— Не все дети.

В какой-то момент она была такой пылкой, спустя мгновенье она была абсолютно наивной, и это совершенно сводило его с ума.

— Хорошо. Поехали. Правда.

— Я сказала тебе, что я не знаю, как в нее играть.

Габриэль потянулся и прошептал:

— Название игры может быть подсказкой.

Она взглянула на него, в ее глазах были искры и вызов, и на мгновенье он пожалел, что не выбрал поступок.

— Правда, — сказала она. — Почему ты стал жульничать с математикой?

По крайней мере, это остановило поток его мыслей.

— Потому что я перестал справляться. В седьмом классе.

— Когда твои родители умерли.

Ее голос был осторожным, но это не было вопросом.

— Да. Я никогда не был отличником, конечно, но после этого я даже не хотел идти в школу, вообще делать хоть что-то. — Он пожал плечами и откинулся на противоположную стенку багажника, чтобы посмотреть на нее. — Я был на грани отчисления, и все так запуталось. Ник начал делать уроки за меня, чтобы я мог закончить год.

Но Габриэль вспомнил первую неделю в восьмом классе, когда он решил, что закончил с этим, что ему больше не нужна помощь брата. Он старался изо всех сил, чтобы разобраться со всем самому. Он пропустил три месяца, пока они разбирались с семейной суетой, потом еще три, чтобы его не оставили на лето заниматься начальной алгеброй.