Черт, соревноваться было офигенно, это как раз было то, что он мог контролировать. Он и не подозревал, как сильно он скучал по обычным товарищеским отношениям, по физической нагрузке, когда вместе двигаешься к одной цели. На поле или на лекции, или, черт возьми, на треке, цель была понятна. Закинуть мяч в корзину. Сдать экзамен. Достичь цели. Выиграть.
Габриэль подумал, может быть, это и есть причина, по которой тот парень устраивает поджоги. В сто раз легче направить силы на путь разрушения.
На повороте к парковке, где был старт, Габриэль не сбавил темп. Хантер был рядом, не уступал ему. Они обогнули парочку с велосипедами, чуть не сбили мамочку, гуляющую с коляской, и ворвались на парковку, с каждым шагом взрывая гравий под ногами.
Он протянул руку и шлепнул по крышке багажника.
В эту же секунду Хантер сделал то же самое.
— Черт побери!— выдохнул он.
По крайней мере, Хантер дышал так же тяжело, как и он, обхватив колени руками.
— Хорошо. Еще восемь километров?
— Заткнись. — Габриэль улыбнулся.
Он захватил мелочь с приборной панели и купил воды в бутылочках в автомате, на остановке у дороги.
Затем они развалились на траве под дубом. Солнце, похоже, собиралось окончательно расстаться с облаками, и Габриэль убрал мокрые прядки волос с лица.
— Надо же, — сказал он.— Вот и солнце появляется.
Хантер сделал большой глоток воды.
— Ты обычно бегаешь с Ником?
— Нет. Он пойдет, только если я вытащу его из дома, да и не на любое расстояние. Крис же готов бегать по весне, когда начнется бейсбол.
Хантер уставился на этикетку на своей бутылке.
— Я раньше бегал с отцом.
— Он такой же медлительный?
Реплика вызвала улыбку у Хантера, и Габриэль получил дружеский толчок в бок.
— Нет, — пауза. — Мы собирались пробежать Марафон Морской Пехоты в этом году.
Габриэль уловил странные нотки в его голосе. Иногда ему приходилось бороться, чтобы сохранить это в себе.
Хантер пожал плечами.
— На самом деле с этим переездом сюда я забыл об этом. — Он заколебался. — Прошлой ночью я получил письмо по электронке с подробностями, когда забрать пакеты, вещи, все такое. Я удалил его, то есть, ты понимаешь?
Габриэль кивнул и уставился на свою бутылку с водой.
— Да.
— И тут ты присылаешь мне смс и спрашиваешь, хочу ли я пробежать 16 километров, и…
Твою мать! Габриэль выпрямился. Еще один день начался хреново.
— Чувак, мне, правда, жаль. Я не…
— Нет! — Хантер посмотрел на него тяжелым взглядом. — Я рад. Это было... славно.
— Хорошо. — Габриэль улегся обратно и уставился в небо. Было почти восемь, и более разумные бегуны начинали собираться на парковке. На лице ощущалась тяжесть солнца, и он позволил энергии пролиться сквозь кожу.
— Станет легче, — сказал он.
— Да? — Сказал Хантер скептически. — Когда?
— Я дам тебе знать, когда это случится со мной.
Хантер фыркнул, но ничего забавного в этом не было.
— Ты все еще можешь пробежать марафон, — сказал Габриэль.
— Я пропустил месяц. Я не в форме
— Я не сказал, что ты можешь прийти первым.
Хантер ничего не ответил.
Габриэль поставил бутылочку с водой на землю, наблюдая за изломами солнечных лучей, которые подсвечивали траву разными оттенками зеленого.
— Я единственный из моих братьев, кто рано просыпается. Моя мама была такая же. Она пила кофе и играла со мной в настольные игры, пока остальные спали.
Когда ему исполнилось десять, она стала и ему делать кофе, наливала полкружки молока, клада две ложки сахара и только потом добавляла немного кофе. Он все еще пил кофе, приготовленный именно так.
— Утром после похорон я спустился на кухню. Я не знал, о чем я, черт возьми, думал, как будто там меня ждал кофе в кофейнике и разложенная настольная игра или типа того.
Он сделал паузу.
— Ничего. Просто пустая кухня. Я думаю, что только в этот момент я, наконец, все осознал.
Хантер по-прежнему молчал.
Габриэль обернулся.
— Так что я сделал кофе.
Он и игру достал тоже, сам не зная, для чего. Потом он рыдал в кружку минут сорок, пока его кофе окончательно не остыл и Майкл не нашел его сидящим на полу кухни. Габриэль волновался, что его брат будет ворчать на тему кофе или рыданий, или чего-то еще, ему едва ли нужна была причина в эти дни.
Но Майкл просто налил себе чашку кофе и бросил кубики на стол.
— Ты ходишь первым.
Габриэль не хотел обсуждать ничего из этого.
— Все, что я хочу сказать, — он пожал плечами, — это то, что если ты собирался пробежать марафон, может тебе просто надо пробежать марафон.
— Может быть, — ответил Хантер. Он отодрал почти всю этикетку от своей бутылки с водой.
Это все было очень тяжело. Габриэль потянулся.
— Чувак. Серьезно, если ты начнешь рыдать, люди подумают, что я бросил тебя.
Хантер посмотрел на него. Улыбка пробралась сквозь его грустные мысли.
— Если посмотреть на то, как ты бежал сегодня, то они, скорее всего, подумают, что это я бросил тебя.
— Иди-ка ты в задницу, дружище.
Тут его телефон звякнул, и Габриэль сначала даже не хотел смотреть что там. Наверняка Майкл, зазывает поработать.
Нет, номер был незнакомый.
Ты серьезно насчет сегодня? Лэйни.
Лэйни! Габриэль сел.
