Прихватив у нежеланного жениха дарующий могущество амулет, Элла стряхнула пыль с походных ботинок и бежала на человеческие земли. Пусть магическая сила давно не отвечает, но вещицу нужно надежно спрятать, чтобы несостоявшийся супруг с ее помощью не поработил мир. Вот только у богов на амулет другие планы, и Элле приходится хлопотать не только о спасении округи, но и бороться за собственную жизнь. Внимание! Третья книга цикла, но можно читать отдельно. История самостоятельная.
Перед магом, совсем как настоящее, простиралось море. Только с южной стороны, на далеком берегу серели крепостные стены большого города. В лодке рядом, заслоняя от застенчивого утреннего солнца глаза ладонью, стояла молодая женщина и всматривалась в темную синюю бездну. А затем сверкнула копной медных волос, обожгла взглядом шальных изумрудных глаз, рассмеялась и нырнула за борт. Вошла в воду, не хуже опытного ловца жемчуга, без брызг и шума. Морская гладь подернулась рябью, забурлила и вспенилась. Лодку качнуло. Рядом показалась гигантская морда красного многоглаза. Монстр блеснул пятью зелеными очами и повернулся в сторону наблюдателя.
Чародей улыбнулся. Страха не было. Подобрался ближе и погладил змея где-то между рогом и самым левым глазом: «Красавица моя». Забрался на холку монстра и перекинул через рога тонкий кожаный ремешок. Осторожно подтолкнул сапогом, и многоглаз послушно припустил в прочь от берега.
Соленая вода брызгала в лицо, слепило утреннее солнце, ветер так и норовил сорвать одежду. Ремни впивались в ладони. Маг не замечал. Опьяненный морским воздухом, он наслаждался скоростью и свободой. Единением с большим сильным зверем, его мощью и грацией. Предвкушением того момента, когда змей снова станет собой: легкомысленной прелестницей, сулившей чародею все земные удовольствия. Маг смеялся и чувствовал себя самым счастливым человеком на свете.
К полудню прогулка подошла к концу. Многоглаз бережно приблизился к лодке, наездник легко переместился на борт. Оставив ношу, монстр фыркнул и скрылся под водой. Маг уставился на море, ожидая увидеть пятно рыжих, как закатное солнце, волос. Думая лишь о том, как крепко он сожмет в объятьях свою горько-соленую подругу, как вытрет ее лицо от набежавших с волос капель. Но время шло, а водную гладь никто не тревожил. Чародей прождал до самого заката. Он звал возлюбленную, искал заклинанием. Тщетно! Бездна не пожелала вернуть ее обратно. Тогда он глубоко вдохнул и прыгнул за борт. Темная вода сомкнулась над ним, увлекая в свой смертельный танец.
Ари судорожно схватил ртом воздух и отрыл глаза. Его брат, Ири, лениво потягивающий кофе, посмотрел обеспокоенно.
— Опять видения? — с сочувствием поинтересовался он.
— Да, — Ари потер лицо ладонями, — чтоб им силы через край!
Ири усмехнулся и отхлебнул из чашки.
— Рыжая бестия?
— Она, — мечтательно улыбнулся чародей. Потом нахмурился и покачал головой: — Никак не пойму, что боги хотят от меня. Не растолкую знаков. Может, я должен разыскать ее и помочь? А может, напротив, утопить? — взъерошил непокорную иссиня-черную челку. — Или все знаки вовсе не о ней, а о красном многоглазе?
— Думаю, все проще, — ехидно улыбнулся собеседник и залпом допил кофе. — Эти видения появляются всякий раз, когда тебе надоедает твоя очередная подружка. Смени женщину, и бестия ненадолго оставит тебя в покое.
— Каждая твоя следующая версия, братец, — отмахнулся Ари, — бредовее предыдущей. В прошлый раз ты советовал мне жениться на первой попавшейся рыжей девушке. Хотя отлично знаешь, — на губах промелькнула ехидная самодовольная улыбка, — последнее, чего я хочу — это связать свою судьбу с одной единственной и неповторимой юбкой.
— Лукавишь, — заключил Ири. — Хотел бы я видеть твое лицо, когда рыжая бестия появится здесь.
— Если она появится, это и будет предвестником самых больших бед, — Ари закатил глаза и шумно вздохнул. — Каждый раз, когда мне приходят эти видения, случаются передряги, а если она явится живьем, я даже не берусь предсказать, что случится. Пусть лучше придет земляной родственник красного многоглаза, только, боюсь, он в девушку не превратится.
— А жаль… — задумчиво протянул брат, — вот с такой я бы познакомился поближе.
Ари нащупал за спиной маленькую подушку, проворно схватил ее и запустил в собеседника. Тот увернулся, пожал плечами и, пробормотав: «Балбес, что с тебя возьмешь!», потянулся за кофейником, чтобы налить себе еще одну чашку бодрящего напитка.
Элла сцепила руки в замок. Глубоко вздохнула, стараясь унять закипающий внутри гнев. Кровь ударила в лицо, жар добежал до кончиков ушей, и на дне чаши всколыхнулись остатки магической силы. Если бы она только могла, она бы не оставила от наглеца и мокрого места!
Смерила собеседника взглядом. Хорош… Даже в околочеловеческой ипостаси. Высокий и ладный. Лисьи глаза оттенка гречишного меда, прямой нос, припухлые манящие губы, тяжелый подбородок. Пахнет вожаком. А как похож на отца! Ухмыльнулась. Тот тоже казался идеальным красавцем, пока она не бросила его мертвое тело на съедение грифам, что живут близ Священных пещер. Птицы мгновенно не оставили и следа от прелестей властелина трех княжеств Дариополя. Только кости да куски недоеденной плоти.
— Ты сделаешь, как я сказал, или умрешь! — гость испытующе уставился ей в глаза.
Сердце заметалось, как бешенное. Элла нахмурилась, но взгляда не отвела. Этот выскочка должен знать свое место! Он всерьез думает напугать ее смертью? Глупец.
