Октябрь, 1917 г. При национализации банка похищены ценности государства. Трое преданных России работников прокуратуры Министерства юстиции Петрограда наталкиваются на след хищения, но неожиданно сами попадают в подозреваемые. Одному из них выпадает шанс вернуть свою честь и своих товарищей, и, возможно, предупредить назревающий переворот. Но, чтобы это сделать, ему нужно отправиться в Париж, где он встречает человека, меняющего ход событий…
ГЛАВА 1 «ДВОРЕЦ ШУВАЛОВА»
Пасмурное утро… Ветер гонит по мостовым разбросанные листовки… Вооружённые люди греются возле костров у баррикад. В воздухе ещё витает дым и запах гари. Молодой матрос протянул руки к бочке, из которой низвергались языки пламени, и спросил: «Так что же теперь?». «Как что? Власть теперь в наших руках. Зимний дворец взят», – сурово, с ухмылкой ответил «видавший виды» солдат…
В это же время во Дворце Шувалова, в кабинете генерального прокурора Министерства юстиции Петрограда, работал с документами Волконский Владимир Николаевич. Это был мужчина средних лет, с ухоженной, старательно подстриженной бородой и зачёсанными волнистыми волосами. Умудрённый опытом, вызывающий в былые времена уважение самого государя, знал управленческий процесс обстоятельно и был обеспокоен происходящими событиями. В дверь раздался стук… «Владимир Николаевич!» – прозвучал уверенно голос. «Входите», – Волконский оторвался от документов и взглянул на дверь. В кабинет вошли два сотрудника прокурорского надзора.
Один из них Оболенский Дмитрий Иванович, обер-прокурор при кассационном департаменте города Петрограда. Это был средних лет человек, приятной внешности, мужчина с русыми аккуратно уложенными волосами, плотного телосложения, волевым характером, выправкой человека военного, порядочный и честный. Он проявлял требовательность прежде всего к себе, подавая пример коллегам. Вторым же был Голицын Александр Яковлевич, прокурор судебной палаты при окружном суде, прослыл человеком добропорядочным, организованным, доводившим все дела до логического конца, «честь мундира» ставил на первое место. Внешне он был незаурядным, всегда гладко выбритым и c короткой стрижкой.
«Проходите, господа, присаживайтесь, – Волконский указал на стулья, обратив при этом свой взор на книгу в руках Дмитрия Ивановича, – что Вас привело, в чём собственно дело?». Оболенский открывает книгу: «Прошу Вас обратить внимание на эти документы». «Известный Вам Протасов из Совнаркома уличён нами в контрреволюционных действиях, – продолжил Голицын, – при национализации банка, похитил часть ценностей и перевёл их в один из французских банков».
«Эти документы тому подтверждение», – Оболенский пристально взглянул на Голицына, вытащил документы из книги и протянул Волконскому. «Это серьёзное обвинение, необходимо доложить в СНК, товарищу Лаврентьеву, более того, для полного доказательства нужно заверить документы в банке», – сказал Волконский, рассматривая счета.
«Разумеется, – парировал Оболенский, – я отправлюсь вместе с Александром Яковлевичем в Париж, – добавил, вставая из-за стола, – будьте бдительны, мой старый друг!».
Раздался топот в коридоре, резко распахнулась дверь и в кабинет ворвались несколько вооружённых солдат во главе с Протасовым Гордеем Романовичем, человеком высокого роста, с русыми волосами и выбритыми висками, очень самолюбивый, реализующий свои амбиции хитростью и страхом, внушаемым окружающим. «Именем революции, вы обвиняетесь в измене новой власти и подлежите немедленному заключению в Петроградскую крепость!» – громко заявил Протасов. Волконский резко встал со стула и возмутился: «Как Вы смеете?!». Голицын взглянул на Волконского, движением глаз указал на приоткрытое окно. Оболенский повернулся прямо к Протасову: «Паскуда, клеветник!» – замахнулся на него рукой, препятствуя солдатам подойти к Волконскому.
Владимир Николаевич быстро оценил обстановку, в спешке положил документы в карман, быстро вышел в окно на карниз, держась за него руками, спрыгнул со второго этажа вниз на землю.
ГЛАВА 2 «БЕГЛЕЦ»
Тем временем в кабинете солдаты схватили Оболенского и Голицына, а Протасов быстро подбежал к окну и крикнул караульным на входе дворца: «Задержать!». Волконский понял, что будет погоня и бросился дворами в направлении Екатерининского сквера, пробежав через него устремился к слегка приоткрытым чугунным воротам сада Аничкова дворца. Забежав во внутрь, остановился под прицелом караульного, тут же подбежали солдаты Протасова и окружили Волконского…
Вдруг из кустов посыпался град камней на солдат и караульного, те растерялись, прикрывая лица и головы. Воспользовавшись моментом, Волконский устремился вглубь сада. Раздался выстрел. Из кустов в разные стороны побежали дети. А Волконский уже затерялся во дворах…
В кабинете Владимира Николаевича разворачивались события. Протасов глядя в окно: «Вот ваша честность, бросил вас, а бежать ему некуда, – повернувшись к задержанным, – что ж, он сам сделал свой выбор, где быть застреленным. Но меня больше интересует, где мои бумаги?». Оболенский усмехнулся: «Сказать где?». «Ну, потрудитесь объясниться», – сказал Протасов подходя ближе к Оболенскому. Дмитрий Иванович не сдержался и плюнул в ноги Протасову. «Как низко вы пали, – заявил Протасов, – увести!».
Между тем Волконский, запыхавшись от бега, медленно брёл дворами. «Дядя Вова, сюда!» – воскликнул детский голос из дыры отодвинутого штакетника в заборе.
