Новогодний подарок))) Зимняя северная сказка по мотивам легенд и преданий жителей Крайнего Севера и Дальнего Востока. В стойбище около Круглого озера умирал старый шаман...
Annotation
Новогодний подарок))) Зимняя северная сказка по мотивам легенд и преданий жителей Крайнего Севера и Дальнего Востока. В стойбище около Круглого озера умирал старый шаман... Текст под редакцией М.Ровной
Далин Макс Андреевич
Далин Макс Андреевич
Искра
Искра
Солнце покидало семь тундр, и злые зимние псы откусывали от короткого дня кровоточащие закатами куски в ту пору, когда в стойбище у Круглого озера умирал старый шаман.
Все дурные знаки сошлись вместе: и луна вставала над двухголовой сопкой в красном мареве грядущего холода и грядущей боли, и вдруг покраснел мох на камнях у того места, где вертлявая речка впадает в Круглое озеро, и крачки воплями рвали душу. Но старый шаман, Тихая Птица, и так знал - духи сказали ему - и дети Ворона тоже знали.
Знали, что остаются без защиты: маленький бедный род на очень большой холодной земле. Знали, что зло, которое издавна Тихой Птицы боялось, никуда не ушло, а только отползло за круг человеческих жилищ, притаилось там, караулит оттуда, ждёт, когда больной старик, мудрый и сильный даже в свой смертный час, наконец, закроет глаза навсегда. Вот тогда-то и будет детям Ворона погибель.
А хуже всего - что никому Тихая Птица бубен не оставлял, никому келе своих - духов своих, сумеречных своих медведей - не оставлял. Просил Железный Топор - а шаман ему сказал: "Не удержишь ты медведей моих - съедят они тебя. Жена твоя одна останется с детьми". Просила Брусника - отказал шаман и Бруснике: "Ты бы удержала, - сказал, - да не терпят мои медведи женской руки. Не дадутся, в тундру уйдут. А уйдут в тундру - быть большой беде: станут они людей жрать. Прости".
И сидели старики возле Тихой Птицы - потерянные. Огонь в очаге еле тлел, темно было в тордохе шамана - и от дыхания смерти холодно. Страх души засыпал, как снег.
- Как же быть тогда? - Железный Топор голову в плечи вжал, кухлянку за ворот подтянул вверх, словно мёрз. - Делать-то - что же?
Вздохнул Тихая Птица. Лицо - выветренная скала, серое, в трещинах. Веки отяжелели. Но как открыл глаза - все увидали: взгляд - словно угли под пеплом.
Ещё светится.
- С собой заберу, - ответил. - К своей нарте привяжу. А отвяжу тогда, когда им в Срединном мире хозяин найдётся. Только соберите, как следует, упряжку мою, чтоб легко мне доехать, чтоб ничего не потерять.
- Не сомневайся, - Тальник сказал. Дым выдохнул - от дыма весь в тумане, как сопка. Трубку положил. - Самых резвых оленей запряжём. А нарту отдам - свою. Счастливую. Сын мой может поднять и на плечо положить - лёгкая.
Снова вздохнул Тихая Птица - и тень по лицу прошла. У стариков дыхание занялось - но шаман Срединный мир ещё не оставил.
- Рыбьей крови глоток дайте мне, - сказал. - И бубен дайте. Следы поищу... в последний раз.
Переглянулись старики - но рыбьей крови дали и бубен протянули. Не мог Тихая Птица даже привстать, но рыбьей крови отпил - маленький глоток - и бубен взял, без колотушки, кончиками пальцев стукнул в тугую кожу.
- Ворон, - сказал. - Ворон летит за мной. Скоро будет здесь. А следы я вижу. Ты, Тальник, мне Раннюю Зарю приведи. Молодую вдову. Это её следы.
Тальник резво вскочил, как юноша. Торопился. А прочие - удивились.
- К чему - Раннюю Зарю? - удивился Железный Топор. - Маленькая женщина, жалкая женщина, несчастная. Без мужа и детей, без родни, одинокая. Откуда следы?
- Сверху, - выдохнул Тихая Птица. Глаза прикрыл, прошептал чуть слышно: - Отдыхать стану.
И пока не привёл Тальник Раннюю Зарю, то ли дремал старый шаман, то ли с келе своими молча беседовал. Старики и дыхания-то его не слышали.
Но как вошла в тордох бедная вдова - шаман тут же очнулся. А Ранняя Заря присела рядом, согнулась, как былинка под ветром. Глаз поднять не посмела.
А шаман сказал ясным голосом:
- Ты, женщина - не бойся. Пройдёт зимняя темень, вернётся солнце - будет сын у тебя.
Покачала вдова головой.
- Погас мой очаг с тех пор, как муж умер. Уже давно в нём огня не разводили...
Шаман улыбнулся еле заметно.
- Обманываешь, женщина. Чая нет - бруснику завариваешь, но огонь горит, - и до дырочки на её малице легонько дотронулся. - Разговариваешь с огнём.
Вдова отпрянула.
- Старая малица, линялая малица, на похоронах мужа прожгла, а новых шкур нет...
- Может, отец ребёнка - и Хромой Волк, муж твой, - шаман сказал. Вроде, даже легче задышал. - А может, и сам огонь. Очень может быть, что сам огонь. Серый летучий пепел осел в твои следы. Вернётся солнце - будет сын у тебя. Солнечная искра. Искра костра. Живой огонь. Сильный человек. Вырастет - будет заступником рода... Всё я сказал.
Глаза закрыл и дышать перестал.
И Ранняя Заря задохнулась. В этот миг почувствовала шаманову правоту.
Может быть, и умерший муж - ребёнку отец. А может, и огонь, в который её слёзы капали. Если уж сам Тихая Птица не знал - теперь никто не узнает.
***
