Аня кивнула, хотя её горло сдавило так, что она не могла вымолвить ни слова. Маска, скрывающая её лицо, казалась слишком тесной, словно впивалась в кожу. Она сжала руки в кулаки, чувствуя, как ногти больно впились в ладони. "Я справлюсь," — повторяла она про себя, как мантру, стараясь заглушить страх.
Вскоре они подошли к массивной двери с железной обивкой. Она выглядела так, будто могла выдержать штурм небольшой армии. Гореслав постучал трижды: два коротких удара, один длинный. За дверью раздался скрип, и узкий проём открылся. В нём показалось лицо мужчины с острыми, как у ястреба, чертами.
— Кто это? — спросил он, окинув Аню взглядом, который словно пронизывал её насквозь.
— Моя гостья, — коротко ответил Гореслав. — Я готов поручиться за неё.
Мужчина недовольно хмыкнул, задержав взгляд на Ане чуть дольше, чем ей бы хотелось, затем слегка кивнул.
— Проходите. Номер двадцать семь. Никаких имён, — бросил он, открывая дверь шире.
Аня вошла, ощущая, как холодный воздух коридора обволакивает её. Она огляделась: стены из грубого камня, едва освещённые масляными лампами, тишина, нарушаемая только её шагами и глухим эхом.
Гореслав задержался на пороге.
— Дальше сама, — сказал он тихо. Его глаза на мгновение стали мягче. — Береги себя.
— Спасибо, мастер, — прошептала девочка, но он уже исчез в ночи, оставив её одну.
Полутёмный зал был окутан таинственной атмосферой. Взгляд Ани скользнул по рядам ниш, каждая из которых скрывала своего владельца за густыми драпировками и загадочными масками. Тени от тусклого света факелов играли на стенах, превращая их в причудливые узоры, похожие на ожившие древние символы. Здесь никто не был тем, кем казался, и каждый мог быть угрозой.
Аня остановилась у входа, пытаясь перевести дух. Зал казался одновременно просторным и давящим. Запахи сырости, горячего воска и чего-то терпкого, будто травы или благовония, витали в воздухе, нагоняя странную смесь волнения и тревоги. На миг ей захотелось убежать, спрятаться где-нибудь за городскими стенами, подальше от этого гнетущего места. Но она быстро напомнила себе: назад дороги нет.
Слева раздавался шелест шёлковых тканей — это один из участников, облачённый в длинный багровый плащ, тихо переговаривался с соседом. Справа слышался короткий хриплый смех, будто кто-то проверял, насколько острый у него голос. Повсюду мелькали фигуры в причудливых масках — звериных, с длинными носами, украшенных золотом и драгоценными камнями. Каждая маска будто рассказывала историю о своём хозяине, но одновременно скрывала истинное лицо.
Аня, крепче сжав мешочек с пилюлями, пыталась слиться с толпой. Но каждая тень, каждый чужой взгляд казались ей подозрительными. Она чувствовала себя маленькой мышью в клетке с крупными, опасными хищниками. На её месте мог бы быть кто угодно — коллекционер, маг, знатный торговец, — но не двенадцатилетняя девочка, которую распирало от страха.
"Они все знают, что я чужая," — мелькнуло у неё в голове. Руки вспотели, а дыхание стало тяжёлым. Аня старалась не смотреть на людей вокруг, но ощущала на себе чужие взгляды — оценивающие, насторожённые. Её выдавало всё: слишком простое платье, скромная маска, даже её маленький рост.
— Главное, не привлекай внимания, — шептала она себе, пытаясь успокоить бешено колотившееся сердце.
На центральном возвышении стоял аукционист. Его высокая фигура была облачена в просторный чёрный балахон, а лицо скрывала маска с золотыми завитками. В руке он держал длинный чёрный жезл, который использовал, чтобы указывать на лоты. Его голос был низким, бархатистым, будто специально созданным для этого места, и разносился по залу, заполняя каждый уголок.
Аня, стараясь держаться как можно тише, подошла к одному из распорядителей. Его маска напоминала птичий клюв, а на серой рубахе блестела золотая вышивка. Он даже не повернул головы, когда она заговорила.
— Можно ли платить за лоты не деньгами? — спросила она, стараясь говорить уверенным тоном, но её голос всё равно дрогнул.
Распорядитель чуть повернул голову, его глаза скрывались за прорезями маски, но она ощутила его оценивающий взгляд.
— Это возможно, — ответил он, его голос звучал так, будто он выговаривал каждое слово с отвращением. — Если продавец согласится на ваш товар. В противном случае мы можем выкупить его у вас… за половину стоимости.
— Половину? — не удержавшись, переспросила Аня.
— Это аукцион, девочка, а не базар, — холодно ответил он. — И да, это вас устраивает?
Аня медленно кивнула, чувствуя, как напряжение опускается тяжёлым грузом на её плечи. Она понимала, что каждая мелочь здесь могла быть решающей, и её запас пилюль, вместе с растением, должен был стать тем, что спасёт её. Или погубит.
— Хорошо, госпожа, — сказал распорядитель, чуть кивнув. — Прошу занять своё место.
Её место оказалось в дальней нише с выгравированным номером «27». Пространство было узким, но уютным, словно специально созданным, чтобы скрыть наблюдателя от посторонних глаз.
