Аккуратно положив малышку на кровать, Никита склонился над ней так, что их лица друг от друга отделяло крохотное расстояние, преодолеть которое ни ему, ни ей ничего не стоило.
– Мои руки меньше часа назад сжимали горло гребанного ублюдка Берендеева, в попытке вытрясти из него хоть какую-то информацию по Шелейскому монстру.
– Ик! – Искра от удивления приподняла брови, – ты что-то узнал?
– Завтра расскажу, а сейчас мы ляжем спать.
– Но я не хочу спать! – возмутилась девушка.
Никита ее возражений слушать не стал. Стащил с себя рубашку и, оставшись в одних джинсах, устроился рядом с Искрой на кровати, привлек ее к своей широкой загорелой груди и положил голову ей на макушку.
– А вот я чертовски устал.
***
В небольшом фургончике, напичканном следящей аппаратурой, дежурило шестеро человек, включая Ивана Михайловича, Никиту и Искру. Кроме них там сидело двое мужчин, и одна женщина, одетая как работница публичного дома. Вторая ее коллега уже заняла свой пост.
На мониторах было выведено изображение с трех камер, которые полицейские разместили еще прошлым вечером: пустынная заснеженная улица и стоящая, прислонившись к стене, укутанная в короткий полушубок женщина, с сигаретой в дрожащих руках.
Из-за того, что одежды на ней было кот наплакал, ее трясло от холода так, что зуб на зуб не попадал и все сидящие внутри могли это видеть.
Вцепившаяся в кружку с горячим кофе Искра, у которой с утреннего пробуждения нещадно болела голова, не выдержала этого зрелища.
– Ее надо сменить. На улице мороз, минус двадцать, а вы ее там уже полчаса держите, – Иван Михайлович, понимая, что девушка права, кивнул ей, поднес к губам рацию и отдал приказ о смене сотрудника.
Пока женщины менялись местами, а его подчиненные занимались отлаживанием аппаратуры, Иван Михайлович придвинулся к Стойчеву.
– Ты намекнул, что с нашим маньяком что-то не так. Рассказывай, что тебе известно, – шепнул он, удостоверившись, что кроме Искры их никто не может подслушать.
– Наш маньяк, похоже, не совсем человек. Я вчера заскочил в гости к Берендеевым, и вытряс из нашего свидетеля очень интересную информацию.
– Вытряс? Так он что-то видел? – удивившись, перебил его демон.
– Видел, но делиться не хотел, пришлось «надавить». Маньяк наш голый на задания ходит. Судя по описанию, мужик, скрещенный с не пойми чем. Весь изуродованный и в шрамах.
Иван Михайлович нахмурил лоб, задумавшись. Затем кивнул, и наклонился к Никите.
– Ты аккуратнее с Васькой и мамашей его. Ведьмовская кровь, и к ковену не принадлежат. Черными их назвать не могу, доказательств нет, но глаз с них не спускаю.
Отреагировать на это откровение Никита не успел. Снаружи раздался громкий крик и все сидящие в фургончике бросились на выход.
– Он здесь! Надежда сигнал подала! – крикнул один из мужчин, выскакивая на улицу.
Никита схватил за рукав пальто собравшуюся примкнуть к остальным оперативникам Искру.
– Ты никуда не пойдешь! Сиди здесь, и чтобы нос на улицу не высовывала. Поняла? – чересчур резко бросил он, захлопывая за собой дверь.
Девушка только и успела, что показать ему язык и недовольная, усесться обратно на сиденье.
***
– Надь, знал бы, что ты такая трусиха и бродячего пса, которому не понравилось, что ты ступила на его территорию, за маньяка-душегуба примешь, ни за что бы к делу не привлек, – выговаривал своей сотруднице демон, потрясывая в воздухе кулаками, – из-за тебя расходиться теперь можно, никто сегодня уже не явится. Если и бродил поблизости наш клиент, то сразу деру дал, стоило твои вопли услышать.
– Иван Михайлович, простите меня, пожалуйста, – чуть не плача, причитала женщина, плетясь за идущими обратно к фургону коллегами, – он так зарычал, что я от страха чуть сознание не потеряла.
Усмехаясь про себя, Никита первый открыл дверь фургона и тут же замер на месте.
Внутри никого не было.
Животная паника мгновенно затопила Никиту с ног до головы. По телу прошла лихорадочная дрожь, а в глубине желтых глаз полыхнуло пламя, говорящее о том, что человеческого в Стойчевом осталось немного.
Зверь внутри уже готов был вырваться на свободу и начать рыскать вокруг в поисках пропавшей девочки, но положивший на его плечо руку Иван Михайлович напомнил, что среди них находились люди, и демонстрировать им свою вторую сущность, это прямой путь под суд Трибунала.
На освещенной тусклым светом фонарей улице пока не было прохожих, но следов, оставленных с прошедшего снегопада, было так много, что оперативникам, вместе с Ником приходилось нелегко.
Он чувствовал, что с девочкой что-то не то, но уловить ее местонахождение, как ни старался, не мог.
– Искра! – громкий крик Никиты эхом отразился от каменных стен, но остался безответным.
