Наверное, ему было не более сорока, но искривлённое болезнью тело, горб и следы давно зажившего ожога на лице делали его старше. Смоляно-чёрные волосы спускались до плеч, тонкий костистый нос сильно выделялся среди неправильных черт. Это придавало мужчине вид мрачного колдуна из страшных историй, которыми мои братья любили пугать друг друга. Один глаз с оплывшей смуглой кожей оставался закрыт, зато второй наблюдал за миром с неподдельным интересом и остротой.
— Я попробую исправиться, — почему-то пообещала я, вспомнив слова Фанни.
Она упоминала, что Лазарь «не делал ничего плохого», — для окружения герцогини невероятное достижение! Но кто знает⁈ Служанка могла и не знать о тайных пороках Лазаря, и я оставалась настороже.
— Не трудитесь, — безразлично сказал Лазарь. — Я всего лишь секретарь Её Светлости и не стою вашего внимания. Более того, у меня нет на него времени. — Он указал на стол возле окна, заваленный папками и связками писем. Несколько таких башен громоздилось прямо на полу.
Казалось, кто-то свалил в кучу все документы и торопливо перебирал бумаги в поисках чего-то важного.
Теперь слова секретаря прозвучали грубо, но не смутили меня. В особняке герцогини я быстро привыкала к любым странностям.
— Доротея, — представилась я. — Гостья… — я сбилась. — Нет, скорее, новая помощница герцогини. Герата будет обучать меня.
И с чего я всё сразу выложила Лазарю⁈ Я будто чувствовала вину перед ним за испуг и желала загладить оплошность.
— Зовите меня Лазарь, — почти сердито бросил мужчина. — Для секретаря нет особых церемоний.
— Я запомню, господин Лазарь, — с достоинством ответила я. — Может быть, однажды вы покажете мне библиотеку?
Он задумчиво скользнул по мне взглядом.
— А вас интересуют книги?
— В этом есть что-то удивительное?
— Гости эрри Уикфил не склонны к чтению. У них иные забавы и способы коротать досуг, — пространно произнёс Лазарь.
Не намекал ли он на те самые «маскарады», которые так не нравились Фанни?
— Я не гостья, — повторила я. — Я… У нас больше общего, чем кажется. — Я повела плечом.
Лазарь с интересом смотрел на меня. Зачем я всё это объясняю чужому человеку? Я должна опасаться всего в доме Клариссы, но уродливый и неприветливый секретарь не вызывал во мне отвращения.
Я прислушалась к себе. Сила, которая оттолкнула Эдама, сейчас сияла яркой искрой в нижней части груди. Она будто откликалась на присутствие Лазаря, тянулась к нему, провоцируя меня на откровенность. Перстень мага молчал.
«Тиан обещал, что кольцо будет защищать. Значит ли это, что секретарь Клариссы ничем мне не угрожает?»
Я терялась в догадках.
— Вы говорили. У меня хорошая память, — сохраняя ироничный тон, сказал Лазарь. — Вы правы. «Гостья» не равно «помощница». Наша роль — служение. Вам нравится ваше положение?
Вопрос застал меня врасплох. Наш разговор подошёл к границе дозволенного. Что, если Кларисса поручила проверить меня? Возможно, Лазарь подслушивал мою беседу с Фанни и захотел поймать на противоречии.
— Я вполне довольна своей судьбой, — солгала я.
— Что же! — Он скривился и отвернулся, поправляя и так ровно стоящие на полке книги. — Желаю вам насладиться судьбой, которую вы избрали.
Меня словно толкнуло в грудь, внутри заныло. Лазарю удалось сковырнуть старую болячку, только-только начавшую покрываться тонкой корочкой новой кожи.
— Любая судьба лучше смерти! — выпалила я и натолкнулась на застывший взгляд чёрного глаза секретаря.
— Умереть не страшно, страшно умирать, — тихо ответил он.
Дыхание перехватило. Фраза, сказанная Себастианом в Каменном Клыке отчётливо звучала у меня в сознании. Последний поцелуй, последние слова… Картина нашего прощания навсегда запечатлелась в памяти. Я судорожно прижала ладонь к груди, прикусила верхнюю губу, сдерживая стон.
Лазарь заложил руки за спину и, волоча ногу, направился к столу, где его ожидала работа. Я бессмысленно взирала на горб, обтянутый тёмной тканью ладно сшитого сюртука, на приподнятые плечи, неспособные расправиться. Увечье не мешало Лазарю держаться с достоинством.
— Так говорил один мой старый друг, — прервав молчание, добавил он.
— И где теперь… Ваш друг? — онемевшими губами спросила я.
— Он так же выбрал свою судьбу, — прохрипел Лазарь, тяжело садясь за стол. — Выбрал смерть.
Секретарь обернулся, словно желал увидеть моё лицо. Острый колдовской взгляд на секунду вспыхнул медовым янтарём, пронзил меня до самого нутра, прошёлся дрожью по позвоночнику. Я ощутила, что Лазарь с печалью укоряет меня, но сама не чувствовала за собой никакой вины.
Я не успела обдумать, как завершить разговор, когда дверь в библиотеку распахнулась и появилась Кларисса в сопровождении старухи.
В смятении я переводила взгляд с Лазаря на герцогиню и чёрную фигуру за её спиной. В речах секретаря, которого я видела впервые в жизни, было столько скрытого, непонятного мне, что я не знала, как это всё осмыслить. Он напомнил мне о Себастиане. Знакомый магический янтарь отразился во взгляде Лазаря. Недавно обретённое равновесие было нарушено.