Дорогая Бет, мы уже почти в Нью-Йорке, и это письмо я отдам тебе лично. Но я все равно хочу его написать.
В последнее время я часто смотрюсь в зеркала. Я уже не представляю, как именно другие люди воспринимают мое лицо. Каждый раз, когда я смотрю на свое отражение, я вижу кого-то другого: иногда молодую, иногда совсем старую, иногда мудрую, иногда – нет. Что ты увидишь во мне, когда мы встретимся после долгой разлуки?
Уже скоро мы прибываем в Нью-Йорк, и я все спрашиваю себя – а у меня было время подумать, – когда же мы потеряли друг друга? Когда ты уехала в Америку, через несколько недель после первого дирижабля? Или когда я не села на тот корабль? Или, может быть, намного раньше? Когда ты позвала меня на поиски святого Грааля и сказала мне, где он, хотя это была просто выдумка? Или когда ты сказала, что все равно бегаешь быстрее меня, и мне даже пытаться не стоит тебя обогнать?
Я решила, что это не важно, потому что это неправда. Я тебя не потеряла, а ты не потеряла меня. Даже если мы обе надломлены, все равно это мы. Мы не обязаны быть идеальными, чтобы быть собой.
Я все время думаю о ребенке, даже во сне. Я уверена, что это девочка – не могу объяснить почему, – и мне неожиданно стало казаться, что сама идея иметь ребенка невероятно прекрасна.
Каждый ребенок – настоящее чудо. Как они появляются на свет и совсем ничего не знают: какой сейчас год, и в какой стране они живут, и зачем нужны деньги, и что такое Земля. Моя малышка еще не знает, что она будет жить на этой планете; она не знает о солнце и о том, как много зла люди могут причинить друг другу.
Эта невинность меня потрясает. И я понимаю, что мир не заслуживает такой ослепительной чистоты. Но мы постараемся ее заслужить, да, Бет?
Я часто задумываюсь, как странно, что время не стоит на месте. Было бы очень логично, если бы ничто никогда не менялось. Помнишь ли ты меня так же, как я помню тебя? Может быть, я лелею мечту, которая на самом деле не более чем детское воспоминание? Мы по-прежнему знаем друг друга, подружка? Но это не важно. Мы с тобой связаны крепко-накрепко. Я поняла это благодаря моему ребенку. Расставания – это иллюзия. Это не по-настоящему.
Когда мы были с Джеймсом в ту последнюю ночь и он принес с собой этот новый фонарик, он сказал мне, что сегодня луч света будет направлен не в звездное небо, а прямо на нас. Он включил свой фонарик, и тот зажегся ярко-белым светом – наполнил сиянием наши лица и осветил нашу скромную, но такую любимую комнатушку. Его лицо, как и мое, было полностью на свету.
