— Нет, конечно, — удивилась Искра. — С чего вы взяли? Вожак сказал своё слово… — она недоговорила, потому что девочки нахмурились и хотели что-то ещё сказать, но не решались.
— Послушайте, что вас беспокоит? — как можно мягче спросила Искра.
— Мы должны знать, что ты нас принимаешь в стаю, — выпалила одна из девочек и остальные стали прислушиваться к их разговору.
Искра не сразу догадалась, что девочки ассоциируют её с Джаррой, исполнявшей роль альфа-самки стаи. Они надеялись на то, что она добрее, но власть старшей женщины в стае понимали извращённо, и не их в этом вина.
И, конечно, девочек встревожили тяжёлые вздохи Искры, которые вырывались у неё при взгляде на прибившихся маленьких оборотней.
Откуда волчишкам было знать, что вопроса о том, принимать их в стаю или нет, не стояло! Искра вздыхала о том, хватит ли имеющихся полотен на пошив штанов хотя бы мальчишкам. Потом её мысли перескочили на обувь и подсчёт нужного количества курток.
Но ей даже в голову не пришло прогнать детей, а они, оказывается, волновались на этот счёт.
— Я принимаю вас всех, — серьёзно и громко произнесла Искра.
Наверное, ей надо было пояснить, что она только что официально признала, что будет заботиться, защищать, обучать своих подопечных до тех пор, пока они не вырастут, но волнение сдавило горло. Искра легко приняла в семью Торра, Дирра и Тирра, а потом вместе со взрослыми в компанию добавились ещё дети. Это всё было само собой.
А сейчас Искра действительно почувствовала себя старшей женщиной в стае! И ей вдруг стало страшно. А справится ли она? Сумеет ли воспитать достойных разумных? Не пожалеют ли дети, что доверились ей? И так остро ей захотелось вернуться в свой мир! Уж там бы она справилась со всеми трудностями и обеспечила бы ребят самым лучшим! А ведь ещё скоро появится свой ребёнок и хватит ли на всё и всех времени?
Рохх почувствовал, что жена волнуется, оставил костёр и подошёл к ней.
— Замёрзла? — нежно обняв, спросил он её.
Девочки отошли и стали устраиваться на ночёвку, но продолжали коситься в сторону пары. Им было интересно посмотреть, как вожак и его самка общаются друг с другом. Вот Рохх потёрся щекой о висок лунной, шепнул какую-то нежность ей на ухо, а потом заботливо уложил её на телегу, сняв мешающиеся мешки, и прикрыл шкурой.
Более того, потом Рохх проверил, как устроились его племянники, погладил их по головам.
— Спите, — доброжелательно произнёс он новым членам своей стаи, — завтра трудный день и надо хорошо отдохнуть.
Кажется, дети только этих слов и ждали. Их приняли, и завтра они уже не будут бежать сами по себе куда-то, не зная, удастся ли поохотиться, боясь потеряться, попасться хищникам… Ушла тревога последних дней, и завтра начнётся новая жизнь в новой стае. Рохх никогда никого не обманывал и ему можно верить.
Следующий день действительно выдался трудным, но разве замечаешь тяготы, когда вокруг столько всего интересного? А если при этом взрослые рассказывают что-то удивительное, то не успеваешь оглянуться, как пройдена уже большая часть пути!
Все приглядывали за детьми. Эту нехитрую заботу переняли от Искры. Она не только не стеснялась показывать всем, что беспокоится о безопасности и комфорте младших, но считала это наиболее важным. Что бы она ни делала, всё было с оглядкой на детей. Заготовка еды, обустройство дома, поход в лес, разговоры, учеба… всё было ориентировано на детей.
Она следила за полноценным питанием маленьких оборотней, за соблюдением чистоты, за их поведением, работой и досугом. Потихоньку все привыкли к этому и стали учитывать присутствие детей в своей жизни, удивляясь, почему раньше стеснялись этого.
Вот и сейчас взрослые присматривали за новенькими, и никто не ожидал, что на отдыхе, после сытного ужина дети ни с того ни с сего расплачутся. Сначала один, потом второй и уже не остановить было слёз.
— Что случилось? — встревожились Искра с Аей.
Мужчины переглядывались, ища подсказки друг у друга, но никто ничего не понимал.
— Напугались? — спрашивала Ая.
— Что-то болит? — торопилась узнать, в чем дело, Искра.
— Скучаете по дому?
Но дети только мотали головёнками и продолжали рыдать.
Рохх напряженно вглядывался в маленьких оборотней, стараясь понять их, но у него ничего не получалось. Он не ощущал ни тревоги, ни боли, ни других каких-то сильных негативных эмоций.
И тогда удивил шаман. Он обнял пару мальчишек и, прижимая к себе, начал бормотать:
— Всё хорошо… вы больше не ничейные… вы больше не одни…
Но его слова запустили новый слезоразлив. Всхлипнула Искра, часто-часто заморгала Ая, насупился Поррт, а Рюя стала жалобно подвывать на одной ноте.
Рохх бросился к жене, но она замахала на него руками, показывая, чтобы он успокаивал детей. Ей было неловко. До неё дошло, что дети плачут от облегчения, что они не справляются с положительными эмоциями, к которым оказались не готовы и непривычны, и она не могла сдержаться.
