Трое беглецов прятались в двадцать втором бараке. Они забились в самый дальний угол. Двое залезли под нары. Головами они уткнулись в стену, а ноги торчали наружу и тряслись. Дрожь пробегала по ногам волной, потом замирала и начиналась снова. Третий, белея лицом, умоляюще смотрел на всех по очереди.
– Прятать… человек… человек…
Он повторял эти слова снова и снова, указательным пальцем тыча себе в грудь. Видимо, это было все, что он знал по-немецки.
Вебер распахнул дверь.
– Ну, где они? – Вместе с двумя охранниками он стоял в дверном проеме. – Долго еще? Где они?
Никто ему не ответил.
– Староста секции! – гаркнул Вебер.
Бергер вышел вперед.
– Барак двадцать два, секция… – начал было докладывать он.
– Заткнись! Где они?
Выбора у Бергера не было. Он знал: в считанные минуты беглецов все равно найдут. Знал он и еще кое-что: обыска в бараке надо избежать любой ценой. Ведь сейчас у них скрывались двое политических из Рабочего лагеря.
Он уже поднял руку, чтобы показать в угол, но один из надзирателей, глянув ему через плечо, его опередил.
– Да вон они! Под нарами!
– Вытаскивайте!
В битком забитом бараке началась яростная возня. Оба охранника, словно лягушек, за ноги тащили беглецов из-под нар. Те сопротивлялись изо всех сил, уцепившись за стояки. Они дрыгали ногами, пытаясь вывернуться. Вебер подошел и наступил им на пальцы. Раздался треск, руки разжались. Обоих вытащили. Они не кричали. Они только издавали тихий и тонкий протяжный стон, когда их волокли по грязному полу Третий с белым лицом, встал сам и последовал за товарищами. Глаза его зияли на лице, как две большие черные дыры. Проходя мимо арестантов, он смотрел на них в упор. Те отводили взгляды.
Вебер, широко расставив ноги, стоял у выхода.
– Кто из вас, мерзавцев, посмел открыть дверь?
Никто не отозвался.
– Построение!
Все выбежали на улицу. Хандке уже стоял там.
– Староста секции! – орал Вебер. – Был приказ запереть двери. Кто посмел открыть дверь?
– Двери-то старые, господин оберштурмфюрер. Эти, которые сбежали, сами замок и сорвали.
– Брехня! Как это они могли сорвать? – Вебер подошел к замку, посмотрел. В трухлявых досках он и правда держался на честном слове. – Сегодня же врезать новый! Давно надо было сделать! Почему непорядок?
– Двери никогда не запираются, господин оберштурмфюрер. Параш-то в бараке нет.
– Все равно. Проследите, чтобы врезали.
Вебер повернулся и зашагал по дорожке вслед за беглецами, которые уже шли, не сопротивляясь.
Хандке смотрел на выстроившихся лагерников. Те ждали от него очередной выходки. Но ничего не произошло.– Бараны! – процедил он. – Чтоб все сейчас же прибрали. – Потом обратился к Бергеру: – Похоже, не больно-то вам хотелось, чтобы барак обыскивали, а?
Бергер ничего не ответил. Он смотрел на Хандке без всякого выражения. Хандке усмехнулся.
