– Может, ты мне заодно растолкуешь, кто мне может помешать выбить сейчас из тебя твои куриные мозги и положить тебя вот тут, рядышком с другими? Или придушить тебя, как котенка? И ты сам тогда станешь тем, кого недостает в твоем списке. Мне даже не понадобится никому ничего объяснять. Мы ведь одни. Ты просто упал. Сердечный приступ. Одним больше, одним меньше, какая разница. Никто и вникать не будет. Я же сам тебя и зарегистрирую.
Он подходил все ближе. Был он килограммов на тридцать тяжелее Бергера. Бергер, хоть и со щипцами в руках, тягаться с ним все равно не мог. Он отступил на шаг, но споткнулся о мертвеца, что лежал сзади. Дрейер схватил его за запястье и вывернул руку. Бергер выронил щипцы.
– Вот так-то оно лучше, – прорычал Дрейер.
Одним рывком он притянул Бергера к себе. Его искаженное злобой лицо приблизилось к Бергеру вплотную. Лицо было красное, а фурункул на верхней губе поблескивал лиловым отливом. Бергер ничего не говорил, только откинул голову как можно дальше назад, изо всех сил напрягая то, что еще осталось от шейных мускулов.
Он видел, как правая рука Дрейера поднимается вверх. В голове у него мгновенно прояснилось. Он понял, что надо сделать. Только бы успеть! По счастью, рука, казалось, поднимается целую вечность, как при замедленной съемке.
– Эта возможность тоже учтена, – проговорил он быстро. – Уже есть показания, подписанные свидетелями.
Рука не остановилась. Она ползла все выше, медленно, но ползла.
– Брехня! – процедил Дрейер. – Знаем мы эти разговорчики. Все брехня! Ну ничего, тебе недолго осталось разговаривать.
– Это не брехня. Мы знали, что вы попытаетесь меня устранить. – Бергер смотрел Дрейеру прямо в глаза. – Это же первое, что приходит в голову всем идиотам. На этот счет уже составлена бумага, и ее вместе с описью, где значатся два недостающих золотых кольца и золотая оправа, вручат коменданту лагеря, если я к вечеру не вернусь.
Глаза Дрейера моргнули.
– Вот как? – сказал он.
– Именно так. Неужели вы думаете, я не знал, на что иду?
– Вот как? Значит, знал?
– А как же. Там все написано. А про золотые очки, думаю, Вебер, Шульте и Штайнбреннер сразу же вспомнят. Потому что они были на одноглазом. Такое не скоро забывается.
Рука больше не поднималась. На какое-то время она застыла, словно в раздумье, потом упала вниз.
– Очки были не золотые, – обронил Дрейер. – Ты сам сказал.
– Они были золотые.
– Дешевка. Металлолом. Даже на свалку не годятся.
– Вот вы сами все это и объясните. А у нас есть свидетельские показания друзей того человека. Они утверждают, что это чистое золото.
– Паскуда!
Дрейер оттолкнул Бергера. Тот снова упал. Падая, он пытался схватиться за что-нибудь и почувствовал под рукой глаза и зубы покойника. Он так и свалился на труп, но с Дрейера глаз не спускал.
Дрейер тяжело дышал.
– Так… И что же, ты думаешь, сделают с твоими дружками? Может, наградят? Как соучастников твоих махинаций с приписками мертвецов?
– Они не соучастники.
– Да кто этому поверит?
– А кто поверит вам, когда вы на нас заявите? Скорее уж решат, что вы все это выдумали, лишь бы устранить меня, потому что я знаю про кольца и оправу.
Бергер снова встал. И тут вдруг почувствовал, что его начинает трясти. Он нагнулся и стал стряхивать пыль со штанин. Никакой пыли на них не было, просто он никак не мог унять проклятую дрожь в коленках и не хотел, чтобы Дрейер это заметил.
Но Дрейер на него не смотрел. Он трогал пальцем свой чирей.
Бергер увидел, что стержень фурункула лопнул. Оттуда сочился гной.
– Не делайте этого, – сказал он.
– Что? Почему?
– Не трогайте фурункул руками. Трупный яд смертелен.
Дрейер выпучил на Бергера глаза.
– Но я сегодня за покойников вроде не хватался.
– Зато я. А вы хватались за меня. Мой предшественник умер от заражения крови.
Дрейер отдернул руку от чирея и отер ее о штанину.
– Вот черт! Что теперь будет? Вот гадство! Я уже трогал. – Он смотрел на свои пальцы, словно у него была проказа. – Скорей же! Сделай что-нибудь! – заорал он на Бергера. – Думаешь, мне охота подыхать, что ли?
– Конечно, нет. – Бергер уже вполне овладел собой. – Особенно сейчас, когда конец так близко, – добавил он.
– Что?
– Когда конец так близко, – повторил Бергер.
– Кому конец? Да сделай же что-нибудь, ублюдок! Помажь чем-нибудь!
Дрейер был бледнее смерти. Бергер принес с полки на стене склянку с йодом. Он знал: никакая опасность Дрейеру не угрожает, но это сейчас и не важно. Главное было его отвлечь. Он смазал фурункул йодом. Дрейер дернулся от боли. Бергер поставил склянку на место.
– Ну вот, теперь продезинфицировали…
Дрейер, скосив глаза, пытался разглядеть фурункул.
– Точно все в порядке?
– Точно.
Дрейер еще какое-то время щурился на кончик своего носа. Потом, словно кролик, пошевелил верхней губой.
– Так. Чего ты там хотел-то?
Бергер понял, что победил.
– То, что сказал. Подменить анкетные данные умершего. Только и всего.
– А Шульте?
– Он не следит. По крайней мере за фамилиями. Да и выходил уже два раза.
Дрейер что-то про себя прикидывал.
– А одежда? Как с ней будет?
– Все будет в ажуре. И латки тоже.
– Как это? Неужели ты?..
