– Помнишь, когда… тебе нужен был перерыв? Мэйсон забрал тебя, я поехал за ним следом, но… – Он качает головой, словно прогоняя плохие воспоминания. Кажется, это было давным-давно. – В тот день у меня был экзамен в университете. По рисованию. Рисунок на свободную тему без исправлений, то есть ничего нельзя было стирать. Я был чертовски уставшим, еле соображал… Блин, я чувствовал себя так хреново. – Он хватается за волосы, слегка смущенный. – Но я все равно хочу показать тебе, что нарисовал тогда. Мы говорили об этом с Милли сегодня.
Он протягивает мне папку, и я с благоговением принимаю ее. Я давно хотела увидеть рисунки Купера, но никогда не спрашивала его о них. Теперь время пришло. Это значит для меня больше, чем он может себе представить.
Я взволнованно открываю папку дрожащими руками, и мое дыхание замирает, когда я вижу содержимое. Рисунок не идеален, не аккуратен. Но он похож на меня. Он показывает меня как есть.
Мои растрепанные волосы, мои очки, то, как я опираюсь головой на руку, мечтательным взглядом смотря на зрителя.
Купер нарисовал меня.
Я машинально провожу пальцами по рисунку, прослеживая его линии, и едва могу поверить в то, насколько он прекрасен. Насколько ценен для меня.
– Это я, – шепчу я.
Купер подходит, осторожно забирает у меня папку, откладывает ее и просит, чтобы я посмотрела на него. Его руки покоятся на моих щеках, обнимая и удерживая меня, в то время как его глаза обжигают меня, поджигают меня, рисуют меня снова, принимают меня, пока слезы не собираются в моих глазах.
– Я, наверное, влюбился в тебя, еще когда ты пришла в клуб, тяжело дыша и выкрикивая извинения. Или когда я принес тебе коктейль, который сделал Джек. – Его губы растягиваются в широкой улыбке, пока я молча открываю рот от удивления. – Ты думала, что я не узнал тебя или забыл. Как бы там ни было, я думал о тебе все время, и я проклинаю себя за то, что так долго боролся с этим из-за страха, которого не должно было быть.
– Страхи есть у каждого из нас, – шепчу я.
Комок в горле не позволяет мне добавить что-либо еще, поэтому я нежно целую его, а затем прислоняюсь лбом к нему. Нам требуется еще две-три минуты, прежде чем отпустить друг друга.
– Могу ли я оставить его?
– Рисунок?
– Да. Он очень много значит для меня.
Он сияет.
– Конечно, нет проблем. Кстати, если тебе интересно, за твое прекрасное лицо вышла довольно хорошая отметка.
Я шутливо толкаю его в бок.
– Давай вернемся, остальные уже заждались.
И правда, заждались еще как! Дилан захватил коробку с попкорном, молча глядя на неподвижный экран. Джун выстроила между собой и Мэйсоном стену из подушек, как бы означающую: «я больше не могу видеть его лицо».
– Господи, Мэйс! – ворчит Купер.
– Да что?! Я просто хотел помочь!
Джун фыркает, а Дилан комментирует:
– Это точно нельзя назвать помощью.
Мы весело присоединяемся к ним, я залезаю в миску, беру себе горсть попкорна, и Дилан нажимает на кнопку воспроизведения с ликующим «наконец-то!»
Фильм начинается, я лежу на диване в объятиях Купера, Дилан периодически напряженно наклоняется ближе к экрану, и даже Мэйсон увлечен происходящим.
Мы с Джун коротко переглядываемся перед той сценой, которая каждый раз разбивает нам сердца.
Купер вздрагивает, у Мэйсона отвисает челюсть, а Дилан вскакивает со своего места.
– Нет! Скажите, что этого не было! Вот дерьмо!
Джун уже вовсю плачет, заблаговременно обложившись бумажными носовыми платками. Она передает коробку с оставшимися платками Дилану, который с энтузиазмом хватает ее, и Мэйсону, который громко шмыгает носом и при этом заявляет, что ему ничего не нужно, потому что он в абсолютном порядке.
Спустя чуть больше часа после этой сцены мы молча сидим на диване и даем друг другу время переварить эту историю. Это обязательно, независимо от того, сколько раз вы смотрели этот фильм, но особенно после первого раза. Мэйсон гладит Носка, пока Дилан не переманивает его к себе.
– У тебя хорошее имя. Носи его с честью!
Дилан принял все близко к сердцу, бедняга.
– Энди, как ты можешь показывать нам что-то подобное? Я никогда теперь не буду прежним!
Джун закатывает глаза.
– Тебе же понравилось.
– Это правда, – признает Мэйсон. – Но еще фильм заставил меня страдать.
Пока они снова начинают спорить, я поворачиваюсь к Куперу. Он улыбается мне.
Пусть будущее наступает. Я готова.
Каждый раз, когда я пишу книгу, я испытываю счастье и гордость. И невероятную благодарность!
За то, что я пишу, занимаюсь любимым делом, и за то, что вы все со мной. Вы, кто покупает и читает мои книги. Я благодарю вас за это. Вы, читатели, блогеры и продавцы книг, дарите мне больше поддержки и мотивации, чем можете себе представить.
