Сейчас мало кто знает, что в 1930-ые, 1940-ые годы самым важным местом своего творчества Корней Иванович Чуковский считал литературоведение. Может быть, он сам полагал свои детские произведения чем-то второстепенным, а себя – не оцененным полностью, крупным исследователем литературы. Он посвятил изучению творчества Николая Алексеевича Некрасова много лет настойчивого труда, и имел в “некрасоведении” бесспорные и общепризнанные заслуги. В 1934 году издательство “Academia” приступило к изданию “Полного собрания стихотворений Некрасова” под общей редакцией В.Я. Кирпотина. Чуковский был комментатором и рабочим редактором. Между общим редактором В.Я. Кирпотиным, определяющим идеологию издания и рабочим редактором К.И. Чуковским возникло столкновение в оценке природы некрасовского творчества. Кирпотин по праву считался одним из самых авторитетных литературных критиков в СССР. Его даже называли “Советским Белинским”. Его оценка считалась бесспорной и крайне авторитетной. Во вступительной статье Кирпотин раскритиковал позицию Чуковского. Раскритикованный Чуковский всячески старался эту критику нивелировать и просил Кирпотина убрать, или хотя бы смягчить свои оценки. Два редактора вступили в идеологический конфликт, который надо было разрешать и, как полагал Чуковский, не только в официальном порядке. (Забегая вперёд, не лишним будет отметить, что ему это удалось в конце-концов. В дальнейшем Кирпотин заменил адресную критику, не упоминая фамилию Чуковского и выразил несогласие с его позицией лишь в безличной форме).
Чуковский стал частым гостем в доме Кирпотина. Они вместе работали. Корней Иванович играл с дочкой Кирпотина – Наташей, придумывал различные занятные забавы. Порой Чуковский приезжал в гости со своей маленькой хрупкой женой Марией Борисовной. Словом, всячески старался подчеркнуть, что с Валерием Яковлевичем у него не только деловые твoрческие отношения, но что, как говорится, они дружат домами и к семье Кирпотина он особо расположен. В подтверждение тесной дружбы незамедлительно представилась ещё одна оказия.
На организованной недавно киностудии “Союзмультфильм” в 1939 году был сделан двенадцатиминутный мультипликационный фильм под названием “Лимпопо” по сказке Чуковского “Айболит”. Это был один из первых советских мультфильмов, произведенный на этой киностудии. И хотя в окружении Корнея Ивановича было много детей, он сообщил Валерию Яковлевичу, что первым зрителем и ценителем этого фильма хотел бы видеть Наташу Кирпотину, что именно её “особо компетентное” мнение Корнею Ивановичу представляется крайне важным. Кирпотины, разумеется, согласились.
На условленное время Корней Иванович заказал на киностудии спецпросмотр для трех человек (он сам, Кирпотин и Наташа). Чтобы показать фильм Наташе и Валерию Яковлевичу была задействована вся “бригада” создателей мультфильма и киномехаников.
Корней Иванович вызвал машину, привез Валерия Яковлевича с Наташей на киностудию. А когда приехали, оказалось, что заказанный просмотровый зал ещё занят. Какие-то люди смотрели, вышедший в 1934-ом году на экраны страны художествый фильм братьев Васильевых “Чапаев”. В зале царил полумрак. Наташенька как зачарованная уставилась на чёрно-белый экран. А там…
… Василий Иванович Чапаев, разложивший на полу огромную карту, измерял что-то на ней циркулем, в глубокой задумчивости подкручивая свой ус, готовясь к предстоящим боям с неприятелем и тихо напевал:
Чёрный ворон, чёрный ворон,
Что ты вьёшся надо мной?
Ты добычи не добьёшся,
Чёрный ворон я не твой.
Заворочался на печи спящий его адъютант Петька и свесившись с печи с удивлением уставился на бодрствующего командира. Придя в себя от сна, он обратился к Василию Ивановичу:
– Недоступный ты для моего разума человек. Наполеон.
Не отрываясь от карты, Чапаев со свойственным ему философским подходом ответствовал:
– Хуже, Петька, Хуже. Наполеону было легче. Ни те – пулемётов, ни те – аэропланов. Благодать…
Это было первое кино в жизни девочки Наташи. Она, возможно, не очень понимала что там происходит, но атмосфера и аура настоящего искусства захватили всё её существо. Это был настоящий культурный шок.
Корней Иванович уже кому-то там выговаривал, что к его приходу не подготовили нужный показ, кто-то смущенно оправдывался. Экран погас, и тут… с Наташей случилась истерика. Она топала ногами, рыдала в три ручья, требовала немедленно вернуть столь поразившее ее зрелище и категорически отказывалась смотреть что-либо другое. Наконец всеобщими усилиями ее уговорили. Пресловутый мультфильм “Лимпопо” она смотрела зареваная, сердитая, надутая и не очень внимательно. Никакие картинки, мелькавшие на экране её не привлекали, ничто не могло погасить потрясения, которое она испытала от нескольких кадров “Чапаева”.
