Закончив работу, Мурад подсел ко мне. Я не намекнул ему, что видел его прежде на арабском минарете. Он предполагал, что я его не узнаю в костюме лаза — на минарете он был одет зейтунцем и говорил на зейтунском наречии. Мне неудобно было изобличать его в том, что он скрывал от меня. Но я был уверен, что он не скроет от меня своих сношений с кумом Петросом — ведь я был свидетелем трогательных объятий и их душевных излияний!
— Вы, вероятно, давно знаете старца? — спросил я.
— Не только знаю, но он был моим учителем.
— Как? Этот «хачагох»?
— Да, этот «хачагох».
— Каким образом вы попали к нему?
— Долго рассказывать! Коли начну, до утра не закончу.
— Очень прошу вас, расскажите! Я много чего слыхал о куме Петросе, но не приходилось видеть его.
— Вероятно, и обо мне слышали?
— Да, ваше имя неразрывно связано с его именем.
— Да вы правы… Неразрывно… — повторил он с грустью в голосе.
Вот что рассказал мне Мурад.
В юные годы он был учеником у кузнеца. С мастером стряслась беда, заподозрили и ученика. Мурад скрылся, чтоб не попасть в руки полиции. Повстречались с ним такие же, как и он, бездомные подростки, бежавшие из школы тер Тодика и скрывавшиеся в лесах Савра. Это были — Аслан, Каро и Саго. Несколько недель пробыл Мурад у них. Иногда заходил к ним старик-охотник, по имени Аво и наставлял заблудших детей. Но недолго наслаждался Мурад теплым содружеством, пришлось расстаться, и он попал в руки кума Петроса. Последний взял мальчика под свое покровительство, увел в чужие края и сделал «хачагохом». Каро, Аслан и Саго, последовав советам охотника, также покинули родную страну, но морально не развратились, а получили образование и вышли в люди.
Удивительное повествование! Это была печальная история бродяги, искателя приключений…
— Стало быть, вы с детства знакомы с Асланом и его товарищами?
— Да, с детства, но пути наши разошлись. После долгих скитаний мы опять сошлись и вновь протянули друг другу руки…
— Но каким образом вам удалось исправиться и свернуть с плохого пути?
— Пришлось пройти много темных, извилистых тропинок, по которым ходят «хачагохи», видеть много притонов, где формируются и развиваются способности «хачагохов»; в конце концов, я был пойман на месте преступления, и меня сослали. Там, в далекой ссылке, познакомился с хорошим человеком, тоже ссыльным. Вот он-то и возымел на меня благотворное влияние, и я исправился.
— А как звали его? Кто он был?
— Личность таинственная… До сего дня я не мог узнать настоящего имени его. Все ссыльные прозывали его «немой», так как он редко когда говорил.
— Где он теперь?
— Не знаю.
Теперь я вполне убедился, что «хачагох», под влиянием хороших людей, в безупречной среде, может измениться, стать порядочным человеком. Но меня мучили сомнения насчет кума Петроса. Мурад мне сказал:
— Человек он очень хороший, даже добродетельный. Но прежние грехи так тяготеют над душой старика, что надежда на прощение исчезла. Он не в силах убедить себя, что безгранично милосердный господь может простить всякого раскаявшегося, и несчастный старец терзается постоянно укорами совести.
В эту минуту к нам подошел приятель Мурада, ходивший далеко за сеном для лошадей. Я попросил познакомить нас.
— А вы ведь знакомы, — сказал он с таинственным видом — Не помните? Вы встречались с ним на арабском минарете.
— Помню… И с вами тоже, — добавил я.
— Да, и со мной, мы были вместе.
— Его зовут Джалладом?
— Да.
Теперь все мои сомнения рассеялись. Мы были старыми знакомыми и друзьями.
Из палатки послышался голос Аслана: он распорядился оседлать лошадей.
Утро только что занималось, когда мы тронулись в путь. Престарелый «прорицатель» благословил нас и пожелал «удачи». Таким пожеланием провожали нас каждый раз наши друзья.
В лагере шейха все спали. Кругом царила полная тишина. Лишь вдали перекликались ночные сторожа.
— Дорога будет опасная! — предупредил нас Мурад и посоветовал держать оружие наготове.
Он ехал впереди, Джаллад за нами, я с Асланом находились под их защитой. Я вспомнил про зайца; нет, с нами непременно случится беда!
Дорога была ужасная. Мы пробирались по извилистым ущельям Артоса, по мрачным теснинам и крутым обрывам. Легко было сорваться в бездонную пропасть, но наш проводник знал все тропы и извивы дороги, как свои пять пальцев. Артос и Вапут-Кох, сплетаясь между собою волнистыми цепями, образуют горную сеть страны Рштуни. Эта гигантская сеть является как бы западней для путников. Мы блуждали в этой западне, как бы устроенной прихотью гор для ловли людей. Мы проезжали по лесам, объятым мраком. Изредка встречали группы людей, направлявшихся на пастбища к своим стадам. Глядя на величавые леса, глядя на рослых людей, я убеждался что в этой дикой горной стране все было так же сурово и грандиозно, как окружающая природа. Но время стерло былую славу и могущество… Остался в своем величии лишь несокрушимый Артос!
