Автомобиль миновал ущелье, обогнул гору и, свернув с дороги в сливовый сад, остановился у деревянного крыльца двухэтажного дома с широкими окнами. Над крыльцом на непонятном языке красовалась надпись, но память Дарьи Фелисии подсказала: «Отель „Горный приют“».
Над цветником у входа тихо жужжали насекомые. Седой, загорелый до черноты южанин держал под уздцы длинногривого жеребца и распекал ребят лет десяти. Мол, плохо за конями ходят: «Не на туристов работаете, а на себя, лоботрясы!»
Дора почувствовала, как Дельта улыбнулась, кивнула старику и вышла из машины, придерживая подол длинного синего платья.
– Как всегда блистательна! – окликнули ее.
Дарья Фелисия с удовольствием сняла с головы шляпу, встряхнула волосами и обернулась к коренастому мужичку. Простая серая рубашка с засученными рукавами, черные подтяжки, широкие штаны с заплатой на левом колене, детская панама. Дора поняла: «Дельта симпатизирует неказистому незнакомцу. Хотя: нет, какому незнакомцу?»
– Словно не боишься войны, Орэф, – упрекнула его красавица.
– У нас обоих есть индульгенция от ада. – Он вытер руки о пыльные штаны, кивнул водителю и пригласил даму в дом.
Молчаливая строгая женщина поставила на стол запотевший кувшин с вишневым соком, два глубоких стакана, блюдо с первыми сливами и слоеный пирог и удалилась, не поднимая глаз на хозяина дома.
Дельта с удовольствием налила ледяного сока и взяла стакан в ладони, охлаждая сжигающий ее изнутри жар местного лета. Дорофея удивилась, сколь запутаны чувства Дарьи Фелисии: восхищение, ненависть, презрение и любовь – все было вместе плотно переплетено, связано в узел.
– Зачем меня звал? Зачем задержал здесь? – Она вскинула голову.
– Скучал. – Мужчина улыбнулся и отрезал кусочек пирога. – Ты готова покинуть цветущие берега?
Она кивнула, задумчиво разглядывая резные стены гостиной и невесомые прозрачные шторы с тонкой вышивкой у пола, картины-мозаики из цветного стекла и поделочного камня. Будто видела все впервые.
– Я задержусь, пока можно, посмотрю, к чему все катится, – заявил Орэф.
Беззаботный тон не обманул ни Дельту, ни Дору. Он всегда любил море, а теперь еще привязался к горам, к квадратикам солнца на полу, к конюшне, шумным туристам, наводнявшим эти места по весне и осени. Она тоже привязалась. Но она не одна, остальные давно ушли в новый мир, наверняка еще более красивый и удивительный.
– Ты почти одна из нас. Еще десяток-другой миграций – и переродишься, получишь доступ к большой силе. А пока дам то, что ты ищешь.
Он сдвинул кувшин и пирог на край стола, снял со шкафа кожаный тубус, вынул туго скатанные листы и расстелил на столешнице. Рядом легла коробка с оружием, тем самым, что Дора видела в действии…
– Как и обещал, – похвастался он. – Твою идею с преображением мира не одобряю, но думаю, однажды ты сама поймешь, что была не права. И друзья твои тоже поймут. Если выживут.
– Что значит «если»? – изогнула брови Дарья Фелисия.
– Думаю, с тобой еще встречусь. С ними – точно нет, – просто ответил он.
Как было бы здорово разузнать все про загадочного Орэфа прямо тут: откуда он, почему спас ее на вокзале? Жаль, вмешаться в чужие воспоминания Дорофея не могла, приходилось смотреть, что показывают, дальше.
– Твои идиотские предчувствия – не доказательство их гибели, – жестко ответила Дельта и склонилась над чертежом. – Это что? – ткнула она наманикюренным ногтем в закорючки чужих букв.
Мужчина пояснил. А Дора не могла отвести глаз от линий, стрелок, подписей. Они намертво впечатывались в ее память, сантиметр за сантиметром. Этот лист, другой, третий…
Девушка очнулась от боли в пальцах. Тонкий пластик ручки, которой она скопировала все чертежи, треснул, не выдержал напряжения.
Чернявый сенс вытирал полотенцем взмокшее лицо и шею, Левашов жадно пил воду. Он поставил пустую бутылку на пол и уставился на мигрантку.
– У меня в голове не укладывается, что именно Орэф дал Дарье Фелисии оружие. – Во рту у Дорофеи пересохло столь сильно, что слова царапали горло. – Он очень хорошо знал Дельту, – поразилась и испугалась девушка.
Левашов задумчиво поджал губы. Дора рассеянно наблюдала за ним, за тем, как Валентин открыл двери «аквариума» и передал чертежи только что примчавшемуся Роберту.
Внутрь ворвалась Машка, сунула в руки двойнику внушительных размеров чашку компота, и заботы окружающих отошли на второй план. Как же хорошо было напиться после такой встряски мозгов, а еще лучше забраться в ванну и отмокать там минут двадцать! Непозволительное удовольствие. Столь яркие минуту назад воспоминания о чертеже страшного оружия рассеялись. В голове стало пусто и звонко.
– Отправьте копии Соловьеву!
