Искры из глаз полностью

Все происходило по самому обычному сценарию, в деталях описанному во всех детективах, показанному во всех боевиках. Такому, без которого не обойдется ни одна завязка криминального действия. К подъезду дома подъезжает автомобиль «Рено», супермодный, со всеми мыслимыми и немыслимыми наворотами, цвета очень спелой французской вишни. Только из машины выходят не французы, а даже наоборот, трое людей славянской национальности, характерной для средней полосы матушки-России. На дворе конец лета, еще довольно жарко, но парни одеты в строгие костюмы. Вполне приличные молодые люди с почти одинаковыми прическами — гладко зачесанными назад волосами.

Во дворе дома стоит еще одна машина — «девятка» цвета только начинающей спеть российской вишни, чуть красной. В ней сидят двое, тоже приличные ребята, молодые и симпатичные. Хоть замуж выходи. К трем прибавить два будет пять. Никаких намеков, простой подсчет численности противника.

— Привет! — произносит один из только что приехавших, подходя к «девятке». — Можете ехать домой, ребятки, мы вас сменим. Так что отдыхайте на полную катушку.

— А как же вы?

— Справимся. Тут даже нам нечего делать, так что отрывайтесь по полной программе, на сегодня вы свободны. На всякий случай позвоните шефу, чтобы он был в курсе, где вы находитесь и что делаете.

— Базаров нет. Мы поехали.

Вишневый автомобиль разворачивается и уезжает со двора.

Такие машины любят женщины — броские, привлекающие взгляд. Я имею в виду автомобили, а не женщин.

Теперь вернемся к троим из вишневого по-французски «Рено».

Они заходят в дом, заранее зная, куда именно направляются, поднимаются на шестой этаж на лифте с прожженной насквозь кнопкой вызова и уверенно звонят в дверь квартиры номер пятьдесят шесть. Замечу, что дом обычный — девятиэтажный, каких в городе Тарасове превеликое множество. Подъезд номер два и квартира самая обычная — трехкомнатная, так что ничем особым я вас удивить не могу. Даже тем, что на звонок никто не отвечает. Пока что…

— Неужели она ушла из дома? — насмешливо проговорил парень с голубыми, как у сиамского кота, глазами. — Испугалась?

— Ты бы на ее месте тоже смылся, но сначала наложил бы в штаны, — заметил его ровесник, блондин с небритым подбородком. — Сегодня последний срок. Кто угодно засуетится, если жить захочет.

Третий, уже немолодой человек, лет сорока, с заметным треугольным шрамом на левой щеке, полученным, видимо, вследствие несчастного случая, ничего не сказал. Он только посмотрел на часы, на циферблате которых обозначалось сегодняшнее число — семнадцатое августа. Судя по доверительному разговору между парнями, именно на этот день выпадал какой-то крайний срок. О нем мы узнаем позднее, в нужное время, так что пока не будем торопить события. В принципе, начитанные люди наверняка уже догадались, что ребята эти были не простые, а работники института криминальных разборок. Ну а упомянутый «крайний срок» для них означает всегда одно и то же: если должник сегодня не заплатит, то просто-напросто умрет не своей смертью. Вот только интересно, кто на сегодняшний день был в числе их «клиентов»…

Голубоглазый вновь нажал на кнопку звонка, на этот раз он держал свой палец на ребристой поверхности в два раза дольше.

— В самом деле тишина…

Он позвонил еще и еще раз.

— Что будем делать?

— Может быть, зайдем?

Двое парней обернулись и с надеждой в честных глазах посмотрели на мужчину со шрамом. Тот тяжело вздохнул, будто перед ним были кредиторы, требующие уплаты за космический карточный долг, и, по-прежнему не говоря ни слова, полез в карман, доставая отмычки.

А вот теперь сценарий изменится. Но не для нас, а для незваных гостей, потому что они предполагали другое развитие событий. Но эти самые события потекут по другому руслу реки.

Парни заходят в квартиру, проходят по комнатам и застывают на месте, открыв свои рты…

В жилой комнате, возле новенького полированного стола, головой к его левой ножке, лежит труп молодой девушки. В правой ее руке зажат пистолет, грудь залита кровью, на полу целая темно-красная лужа. На столе стандартный лист белой бумаги с одной строчкой посередине: «Не могу больше! Прощайте».

Парни стояли не шелохнувшись. Наконец небритый произнес:

— Е-мое… Это что же такое?..

— Застрелилась… — произнес голубоглазый.

— Что делать будем?

— Уходить надо, — сказал мужчина с треугольным шрамом. Голос у него был низкий и чуть надтреснутый, словно плохо настроенный малый барабан в оркестре.

— А должок?

В этот момент вдалеке послышался звук милицейской сирены.

— Ты что, очумел? Какой должок? Ты видишь, что творится? Менты наверняка сюда едут!

— Кто-то успел сообщить о трупе? А если никто не сообщал, откуда они узнали?

— Все равно уходим, нам здесь незачем светиться. Потом разберемся, что к чему. Вернее, пусть шеф разбирается. Наша задача была приехать и забрать денежки.

Молодые люди попятились назад, как будто не смея оторвать взгляда от лежащего тела, словно картина смерти обладала непреодолимой магией.

Наконец дверь была осторожно прикрыта, щелкнул замок.