Я продиктовала адреса Игоря Сизанова и Владимира Чернышева.
— Мы будем у вас, постараемся приехать как можно быстрее, — заверил Симонов.
— Ждем!
Я положила трубку.
— Сколько времени нам еще здесь торчать? — спросила Галина.
— Не знаю. До приезда милиции.
— А вдруг бандиты вернутся?
— Вряд ли они вернутся рано, если заняты поиском десяти тысяч долларов.
Однако обстоятельства были против нас. Мы услышали звук отпираемого замка. Бандиты вернулись гораздо раньше, чем мы их ждали.
— Быстро! — Я вскочила на ноги, запихивая в карман джинсов спичечный коробок. — Запирай дверь изнутри и сиди здесь.
— А ты? — заволновалась Галина.
— За меня не волнуйся. Что бы ни случилось, не открывай дверь никому, кроме меня.
Я выскочила наружу и первым делом обесточила подвал. Свет погас, и на другом конце коридора послышались негодующие возгласы.
Рукоятку рубильника, раскачав ее рукой, я вытащила из паза. И положила на пол, чуть в стороне от рубильника. Но так, чтобы потом можно было ее найти. А бандиты пусть-ка попробуют включить свет сами.
Я была не одна. Со мной теперь верный друг молодежи и частных телохранителей — темнота. Буду действовать, как дядя Ник, герой Рутгера Хауэра в фильме «Слепая ярость». Правда, у того человека в руках был острый меч, а у меня…
А у меня в руках будет… паяльная лампа. Чем не оружие против бандюг? Правда, от пистолетной пули лампа не спасет, поэтому надо быть очень осторожной.
Я побежала в ту комнату, в которой мы были заперты всего двадцать минут назад. Где-то здесь должна стоять наша спасительница, уж один раз выручившая… Вот дьявол! Где же она? Я вроде оставила ее справа от двери, возле стены. Или слева?
В коридоре бандюги принялись чиркать спичками и зажигалками, ругаясь на чем свет стоит.
— Проверь рубильник! — послышалось распоряжение дяди Вовы.
В голосе старого уголовника звучали недовольные интонации: или у него появились нехорошие предчувствия, или же путешествие за десятью тысячами долларов оказалось безуспешным.
Наконец я нашла лампу. Взяла ее в руки, достала из кармана спички, чиркнула одной и открыла заслонку.
Черт, обожгла пальцы! Слишком далеко от себя и слишком близко к соплу вытянула руку.
Комната немного осветилась, стали видны очертания предметов, находящихся внутри. Скамейки, верстак, лежащий на полу металлический совок. Совок я подобрала с пола, поставила у стены. Какое-никакое, но оружие. Мало того, я потихоньку опрокинула набок верстак, изобразив тем самым что-то вроде заградительного щита. Подхватив паяльную лампу, спряталась за ним.
— Ручки нет! — заорал в ответ дяде Вове один из бандитов.
По-моему, это был косматый.
— Какой ручки?
— На рубильнике!
— Куда же она делась?
— Не знаю. Слушай, здесь горелым пахнет.
— Я заметил. Давай-ка проверим девок.
Бандюги на ощупь направились к комнате, в которой запирали нас.
— Здесь пахнет сильнее всего. И звук какой-то…
— И свет…
— Е-мое, да они дверь выжгли!
— Как это они смогли сделать?
Бандюги, светя зажигалками, ввалились в помещение.
— Где эти сучки?
— Здесь! — крикнула я, выскакивая из-за укрытия, и сунула паяльную лампу в лицо первому, кто оказался на моем пути.
Это был мужик с длинным подбородком.
Страшно закричав, он схватился руками за лицо и бросился прочь из помещения. Но промахнулся мимо двери и ударился головой о стену.
Загремели выстрелы. Бандюги принялись стрелять по скрываемой темнотой мишени, которую я собой представляла.
Я отшвырнула в сторону паяльную лампу, а сама бросилась за щит. Лампа развалилась на две части, бензин растекся по полу, и вспыхнуло пламя.
Выстрелы продолжались, пока не кончились патроны в обойме. Я тихо лежала на бетонном полу. В лежащую мишень, да еще в темном помещении, трудно попасть.
Раненый бандит выбрался в коридор и орал там благим матом. Затем его голос стал стихать. Наверное, он решил выбраться из темного помещения на улицу и поискать того, кто окажет ему первую помощь.
Один готов. Осталось трое. У одного из них пистолет, точно. Интересно, у него есть с собой запасная обойма? Сейчас у меня не было уверенности, что у других бандитов нет огнестрельного оружия. В темноте этого не заметишь. Тем более лежа на бетоне.
Зажигалки стали обжигать мужикам пальцы. Одна за другой они гасли.
Наконец дядя Вова подал голос:
— Галя! Женя! Мы сдаемся. Отпускаем вас на волю безо всяких условий. Можете уходить.
Так я тебе и поверила…
Неслышно передвигаясь, используя тактику лучших в мире партизан — воинов-апачей, я двинулась вдоль стены и подобрала совок. Теперь он был моим единственным оружием.
Я услышала, даже можно сказать, почувствовала грязное дыхание. Один из бандитов двигался мне навстречу. Видимо, хотел обползти комнату вокруг, чтобы распознать, где именно мы находимся.
