Парни на нее смотрели с интересом и стоило только отвернуться, как к ней опять кто-то подкатывал шары. Из-за адреналина в груди все кипело, бурлило, и я начал подозревать, что мирно этот вечер не закончится, уж очень хотелось начистить морду особо прытким.
Кто бы мог подумать, что я умею быть ревнивым, как огнедышащий дракон.
Общение с этой Дашкой-ромашкой, явно плохо на меня влияло.
— Спасибо за чудесный вечер, — сказала Даша, когда мы подъезжали к ее дому.
На улице было темно, единственный фонарь над соседним подъездом уныло моргал тусклой лампочкой.
— Понравилось?
— Не знаю. Не поняла, — рассмеялась она, — это было странно, страшно и неожиданно.
— Хватит умничать. Просто скажи: да, понравилось, — одарил ее снисходительным взглядом, — ты мой герой и кумир, и вообще, Егор, дай я тебя поцелую.
У нее глаза снова стали огромными. Она непроизвольно опустила взгляд на мои губы, длинные ресницы затрепетали, и рваный вдох, подтвердил, что я не так уж и далек от истины.
— Не буду я тебя целовать, — Даша попыталась сказать это насмешливо и уверенно, а получилось смешно и по-детски, — и вообще мне пора.
— Иди, раз пора, — ухмыльнулся я, качнув головой в сторону подъезда.
— Вот и пойду.
— Вот и иди.
— Все, я пошла.
— Счастливого пути.
Она с места не сдвинулась, продолжая сидеть и гипнотизировать меня взглядом.
— Ты все еще здесь? — лениво поинтересовался я, — размышляешь о том, а может, все-таки стоит поцеловать.
— Вот еще! — Дашка нервно повесила сумку на плечо и дернула ручку двери, — все, пока.
Выскочила из машины, будто ошпаренная. Я рассмеялся. Проводил ее взглядом до подъезда, намертво залипнув на стройных ногах и кокетливо струящейся бежевой юбке. Сдержанность никогда не была моей сильной стороной, а сегодня и подавно. В крови еще бурлил азарт ночных гонок, ночь дурманила своей притягательной тьмой, в голове звенел рев моторов. Даже если бы захотел, не смог удержаться.
Я выскочил из машины и успел перехватить ромашку возле самой двери, когда она уже пиликнула ключом от домофона.
— Чего тебе? — буркнула девушка, старательно отводя взгляд. Нежные щеки пылали откровенным румянцем.
— Я передумал тебя отпускать.
— Я не собираюсь с тобой целовать, — прозвучало как-то неубедительно.
— Зато я собираюсь.
Где-то на задворках сознания вспыхнуло воспоминание о том, что я обещал вести себя, как нормальный человек и не распускать руки.
Вспыхнуло и погасло. Против натуры не попрешь. И сейчас она требовала активных действий.
Рукой зарылся в длинные, гладкие как шелк волосы и притянул Дашку к себе. Она охнула, забыв о том, что надо бы сопротивляться. От девочки-ромашки сносило крышу. Я весь вечер ее ревновал к каждому столбу, а теперь просто так отпущу? Да ни за что. Бесцеремонно скрутил, как куклу, и впился в мягкие губы, снова дурея от сладкого вкуса.
Дашка замерла, даже дышать перестала, только сердце неистово забилось, выдавая ее с головой. Снова попытка отстраниться, и я снова ее не отпускаю, зверея от сопротивления. Первобытные инстинкты развернулись во всю силу. Поймать. Забрать себе. Присвоить. Под их натиском мозги напрочь отключились. Иначе чем объяснить, что я зажал ее в углу, руками нагло полез под юбку и был готов завалить ее прямо здесь, на ступенях подъезда. Дашку в моих руках просто трясло. Она не висла на мне, не хваталась за член, не проявляла инициативы, но и отбивалась вяло, с каждой секундой раскисая все больше.
Я почти поверил в то, что победа осталась за мной. Дурак.
Позволил ей отстраниться всего на долю секунды, и тут же щеку обожгло злой пощечиной. От удивления даже руки разжал. Этим Дашка и воспользовалась. Метнулась к двери, дернула ее на себя и заскочила в подъезд. Я едва успел сунуть ногу в прихлоп, чтобы она не спела закрыться.
— А ну-ка стой, — схватил мерзавку за руку.
— Ты не исправим, Магницкий! — прошипела она, яростно выворачиваясь, — а я ведь, дурочка, уже было подумала, что ты можешь быть нормальным.
— Бля, Даш. Что в твоем понимании «нормальный»? Сидит, не шевелится и лишний раз слова не говорит? — от пощечины горела щека и в голове все еще звенело.
— Ты прекрасно понял, что я имела в виду.
— Ты специально мое терпение испытываешь? — внезапно я разозлился.
Хотелось продолжения. Здесь. Сейчас. С ней. А вместо этого я был вынужден снова слушать лекции о хорошем поведении.
— Я просто хотела убедиться, что ты можешь нормально общаться, не пытаясь забраться в трусы.
Это ее «нормально» бесило до зубовного скрежета.
— Одно другому не мешает, Даш! Ты мне нравишься. Я хочу и общаться… и просто хочу. Считай это признанием с моей стороны.
— И как часто ты в таком признаешься? Каждой встречной? Если ты не сторонник долгих встреч, значит, запросто такими словами бросаешься.
Ну, начинается… Терпеть не могу этот бред с выяснением отношений.
— А знаешь, что…иди-ка ты домой, — убрал ногу, — говорить с тобой все равно бесполезно.
Но уходить она не торопилась:
— Что не так, Егор? Правда глаза колет?
