Джадд почувствовал горький привкус во рту. Николь предала собственного отца, как когда-то тот предал любовь и доверие своего единственного сына, прогнав его вместе с матерью в другую страну. Всего час назад Джадд был почти убежден, что он должен простить старика. Но Чарльз не заслуживает ни сострадания, ни прощения Джадда. Он с легкостью отмахнулся от родной дочери, как когда-то от сына и жены.
Волнение за отца сменилось старым гневом, а вместе с этим пришла новая решимость реализовать свой первоначальный план мести.
Анна сложила последнюю пачку документов в портфель, чтобы отвезти их домой и обсудить дела с Джаддом сегодня вечером. Они с Джаддом поочередно дежурили в больнице. Сегодня он был с отцом, а она работала в офисе.
Чарльз был в коме уже пять дней. Если он придет в себя, то диализ станет неотъемлемой частью его жизни. Врачи не говорили ни слова о том, когда ему разрешат вернуться домой, но Анна уже связалась с агентством, чтобы нанять Чарльзу медсестер.
Хотя Джадд регулярно дежурил у постели отца, Анна заметила, как он снова от него отстранился. Что-то произошло в тот день, когда Чарльза положили в больницу. Джадд не обсуждал эту тему, Николь тоже отмалчивалась. Анна решила не вмешиваться.
Дождь барабанил по ветровому стеклу ее автомобиля, пока она ехала домой. Было уже темно. Анна продрогла. Поставив машину в гараж, она подумала, что должна принять ванну, поужинать и, возможно, посмотреть хорошее кино. Ей стало любопытно, согласился бы Джадд принять ванну вместе с ней. Им обоим следовало отвлечься и расслабиться после рабочей недели.
Как только Анна вошла в дом, сразу ощутила некие изменения. И причина была не только в том, что цветы в вестибюле переставили из центра на левый край стола. Она направилась к парадной лестнице, но застыла на полпути, услышав знакомый голос.
– Я должна была догадаться, что ты здесь живешь, – произнесла Синтия, растягивая слова, и скривилась от отвращения.
– Синтия? Я не знала, что вы приедете, – с трудом ответила Анна и напряглась от шока.
– Я уверена, Джадд не находит нужным говорить тебе обо всем, моя дорогая. – Синтия спустилась по лестнице и остановилась на последней ступеньке, чтобы быть выше Анны и заставить ее смотреть на нее, подняв голову.
– Я надеюсь, миссис Эванс позаботилась о вашем комфорте.
– Миссис Эванс? Ах да, экономка. Ее придется уволить, когда я перееду сюда насовсем. Она не знает этикета.
– Что значит насовсем? – спросила Анна.
– Я перееду сюда, когда умрет мой муж. Я приехала, как только узнала, что он болен. Печально, конечно, но этого следовало ожидать.
– Чарльз выздоравливает. Я не знаю, почему вы решили, что он умрет, – спокойно ответила Анна. – И я не уверена, что он захочет жить с вами под одной крышей.
– По-моему, ты забываешь очень важный момент. – Синтия холодно улыбнулась.
– И что же это? – спросила Анна, чувствуя, как у нее на затылке приподнимаются волоски.
– Теперь этот дом принадлежит Джадду, и очень скоро он отдаст его мне.
Произнеся эти слова, Синтия быстро прошла мимо Анны в главный зал. Анна поднялась в свою комнату, чтобы переодеться и собраться с мыслями. Конечно, теперь этот дом принадлежит Джадду. Как она могла об этом забыть? Неужели он и правда планировал привезти сюда свою мать? А как же. Чарльз? Что с ним будет, когда его выпишут из больницы?
Быстро приняв душ, Анна надела свободные черные брюки и черную тунику с длинными рукавами, расшитую серебряными нитями. Сделав макияж, она глубоко вздохнула и отправилась вниз, зная, что ей снова предстоит разговор с Синтией.
Синтия сидела в кресле с бокалом вина в руке и неодобрительно посматривала вокруг.
– Мне придется все здесь переделать, – заметила она. – Чарльз запустил дом.
Анна напряглась. Мало того что Чарльз позаботился о том, чтобы дом был в прекрасном состоянии, так еще и мать Анны делала в доме косметический ремонт и при необходимости меняла мебель.
– Чарльз считает, что главное уют, – осторожно ответила Анна.
– Ну и тебе, конечно, было здесь уютно, не так ли? Я полагаю, ты думала, что попала в сказку, переехав из лачуги, в которой жила с матерью. Как поживает дорогая Донна?
– Моя мать умерла несколько лет назад, – стараясь сохранять спокойствие, ответила Анна. Синтия никогда не называла ее мать «дорогой».
– Мне очень жаль об этом слышать. – Синтия отпила вино и прибавила: – Но ты по-прежнему здесь. Почему?
– Чарльз сказал, что я могу здесь жить столько, сколько захочу.
– Но дом больше ему не принадлежит, и он не может предлагать тебе крышу над головой. – Синтия покачала головой с выражением притворного сочувствия на лице. – Я предлагаю тебе начать подыскивать себе другое жилье, хотя ты вряд ли найдешь что-нибудь более уютное, чем у Чарльза.
– Не вам решать, где мне жить, – внезапно рассердившись, парировала Анна. – Джадд не выгонит меня из своего дома.
