— Позвольте! — крикнула Алиса, — куда ехать?
— В Москву.
— Ах, в Москву! Поедем! — без особого восторга сказала Алиса. — Но прошу оставить до навигации больного сына и прислугу с ним.
— Согласен оставить. Всех все равно сейчас по такой дороге не увезти. Решайте сами, кто с вами поедет, приготовьтесь к выезду.
На семейном совете Романовы решили, что с Николаем поедут жена, дочь Мария, доктор Боткин, князь Долгоруков, камердинер Чемодуров, горничная Демидова и слуга Седнев.
В Тобольске появилось много бывших офицеров и пошли слухи, что создано общество по спасению Романовых. Чтобы предупредить нападение, Чудинов попросил губисполком выставить на ночь надежный караул от губернаторского дома до реки Иртыш.
Предложение Яковлева царю встревожило командира Екатеринбургского отряда Заславского, имевшего задание доставить царя в Екатеринбург. Он усомнился в поведении Яковлева и поспешил сообщить об этом в Екатеринбург Уралсовету. Яковлев узнал об этом и немедленно потребовал из Уфы полторы сотни кавалеристов под командой Гузакова.
В Уфе и Екатеринбурге срочно сформировали новые отряды и отправили в Тюмень.
В полночь с 25 на 26 апреля 1918 года в бывший губернаторский двор в Тобольске въехало пятнадцать троек, запряженных в тарантасы. В пути встретились с вызванным подкреплением.
Яковлев возложил командование всем эшелоном на Гузакова, а Чудинова назначил его помощником.
Загрохотали тарантасы и телеги, зацокали по грязи копыта лошадей, полетели от колес комья грязи. Только теперь впереди каждой тройки мчались всадники, а сзади и спереди «поезда» колыхались кавалерийские колонны. Яковлев с Гузаковым сели в тарантас Чудинова, а его посадили к царю.
Колесо швырнуло комок грязи за ворот шинели царю. Николай крякнул и вытащил его из-за ворота.
— В бытность вашу царем, — заметил Чудинов, — вам бы следовало здесь проложить железную дорогу. Ведь право же удобнее было бы ехать теперь в вагоне.
— Да, да, конечно, лучше… Романов замолчал, но, видимо, почувствовал неловкость и потому задал вопрос:
— Скажите, какое воинское училище окончил ваш командующий Яковлев?
— Насколько я знаю, он окончил только электротехническую школу во время эмиграции в Бельгии.
— Гм, да. А вы?
— А я каторжное.
Такого ответа, царь, вероятно, не ожидал и больше вопросов не задавал.
В Тюмень поезд на тройках примчался в полночь.
30 апреля экспресс прибыл в Екатеринбург. На перроне стояли цепи вооруженных красногвардейцев. Все выходы на вокзал и привокзальная площадь были переполнены народом, рвущимся к экспрессу. Сопровождавший отряд оцепил поезд с обеих сторон. Яковлев и Гузаков уехали в город.
Николай с дочерью выглядывали в окна. Алиса негодовала, гнала их от окон. Толпа увидела Романовых в окнах и ринулась к вагонам. Красногвардейские цепи но устояли.
Чудинов пытался успокоить толпу:
— Граждане, не напирайте! В этих вагонах английская миссия! Царя здесь нет! Он в Тобольске!
— Шиш, не проведешь! — отвечали из толпы. — Давай сюда этого палача!
Чудинов приказал железнодорожной администрации пустить маневровый паровоз по пути, отделяющему толпу от экспресса и перевести поезд подальше от вокзала.
— У-у-у! — с перерывами ухал пришедший паровоз.
— Берегитесь, берегитесь! — кричали красногвардейцы, сдерживающие толпу.
Дрогнул и покатился экспресс. Толпа отстала. Поезд вышел к воинским платформам. Сюда же подкатились две легковые автомашины и одна грузовая. Вернулись Яковлев и Гузаков с представителями Екатеринбургского Совета. «Важных» пассажиров перевели в автомобили и увезли в город. Вместе с ними уехали Яковлев и Гузаков.
Пока Яковлев «передавал» царя, Чудинов разоружил лейб-гвардейцев приехавших с «экспрессом», и «передал» их екатеринбургским красногвардейцам.
Южноуральские рабочие доставили кровавого царя Николая екатеринбургским рабочим и покинули Екатеринбург. Чудинов с отрядом поехал в Уфу. Гузаков с Яковлевым уехали в Москву.
— Счастливого пути! — восклицали екатеринбургские красногвардейцы, провожая южноуральцев, — будьте уверены, товарищи, из наших рук царь не вырвется!
Месяц прошел с того дня, как возвратились добровольцы с дутовского фронта. Вдруг на заводе вновь тревожно завыл гудок. Он опять оторвал от станков всех рабочих.
Командир Красной гвардии Салов объявил рабочим, что недобитый Дутов вновь появился под Оренбургом. Он в Тургайских степях собрал армию и сокрушает Советскую власть на своем пути.
— Губернский штаб просит от нас сотню красногвардейцев. Мы с партийным, профсоюзным, советским и заводским руководством, — говорил Салов, — решили послать 75 красногвардейцев, этого пока будет достаточно. Мы знаем, что добровольцев будет больше. Но, видимо, это не последний бой. Тогда еще позовем. Если вы не возражаете, мы назовем тех, кого назначили в этот отряд.
— Нет, не возражаем. Вызывайте любого. Мы все готовы, — единодушно ответили рабочие.
На другой день отряд уехал в Уфу. Не было митинга, как в первый раз, не слышалось и прощальных рыданий. На заводе все считали, что отряд скоро вернется: теперь-то с Дутовым, наверняка, покончат.
