Рассказ о том, что для любого изменения нужна капля вдохновения. О том, что после жизни наступает смерть. И о том, что за прошлым следует будущее.
Александр Блок
Николай Минский
Звонки. Разговоры. Совещания. Проекты…
Бесконечные события настолько утомили Дориана, что ему хотелось бросить всё и уехать. Уехать как можно скорее. Не важно, куда, как и на чём.
Дориан сидел в своём личном кабинете, располагавшемся в пент-хаусе элитного небоскрёба. Он возглавлял отдел инвестиций крупнейшего в городе банка. Сейчас у Дориана появилась свободная минута, и он зашёл в кабинет, чтобы выпить чашку крепкого кофе.
Дориан смотрел на город, раскинувшийся внизу. Машины ползали по дорогам, как муравьи. Лавины людей наплывали жаркими, душными волнами то на одну улицу, то на другую. Из огромных фабричных труб, черневших на горизонте, валили густые клубы дыма.
Уже который раз Дориан подумал: «Зачем уезжать, если можно выбрать более лёгкий путь?»
…Рабочий день подходил к концу. А полноценная часть жизни Дориана только начиналась.
Дориан пришёл в свой собственный дом неподалёку от центра города, переоделся, сел в роскошный лимузин и поехал в пригород.
…
Двери отворились, пропуская Дориана в полутёмное помещение, знакомое ему вот уже несколько месяцев. Справа от входа располагалсь барная стойка, слева — несколько столов, а впереди — чёрная сцена, окутанная табачным дымом. Помещение было окурено тяжёлой смесью пряностей, табака и эфирных масел. Запах одурманивал разум, опьянял сознание, дарил сладостное ощущение полной безопасности.
Дориан сел за стол и попросил коньяка. Когда ему подали гранёный стакан, он сделал из него большой глоток и откинулся на спинку стула.
Дверь отворилась, и внутрь зашёл мужчина лет двадцати. Он гляделся по сторонам, не зная, куда идти. Дориан жестом пригласил его присоединиться к нему. Мужчина сел на краешек стула, напротив Дориана.
— Первый раз здесь? — Дориан окинул его цепким взглядом.
Мужчина кивнул.
— Скоро вы привыкнете, — уверил его Дориан. — А пока давайте посмотрим на представление.
Дикое, безудержное действо, разворачивавшееся в тот момент на сцене, шокировало молодого мужчину настолько, что он не мог вымолвить ни слова. А для Дориана это давно стало обыденным.
Когда всё закончилось, мужчина пристально посмотрел на Дориана.
— Вы находите это приемлемым? — тихо спросил он.
— У человека лишь одна жизнь, — сказал Дориан, глотнув ещё коньяку. — Так пусть она пылает. Пылает ярким пламенем.
— Это пагубно.
— Чем? — Дориан кинул на собеседника равнодушный, уже затуманенный взгляд.
— Воздействием на душу.
…Дориан снова был дома после бессонной, праздно проведённой ночи. По дороге домой он обокрал слепого старика. Во что превратилась его жизнь? В жалкое существование, полное предательств, преступлений и разврата.
…
Дориан стоял перед большой картиной в позолоченной раме, прикрытой чёрной драпировкой. Он решительно откинул ткань. Впервые за пять лет.
Вопреки его ожиданиям, на портрете был изображён вовсе не уродливый старик. Портрет нисколько не изменился: правильные черты лица, карие глаза, гладкая кожа… Выходит, жизнь принимает его? Или всё это — иллюзия, и его взгляд настолько затуманен, что он не способен ясно видеть портрет?
Да. Нужно было выбирать путешествие.
Александр Блок
Михаил ввалился внутрь, упал на деревянную скамью и громко потребовал:
— Две пинты!
В глубине небольшого помещения, в тёмном углу, сидели двое мужчин. Через стол от них храпел, уронив голову на стол, молодой краснолицый человек.
— Что это с ним? — шёпотом спросил один мужчина другого.
— Скоро отойдёт. Сейчас с ним лучше не разговаривать, — ответил второй.
Низкий человечек в потрёпанном фраке, явно не с плеча, подал Михаилу большую кружку. Михаил выпил пиво до дна, вытер рот и направился к мужчинам.
— Я сяду, — сказал Михаил и, не дожидаясь ответа, приземлился на скамью. — Как живётся?
