Искупительница полностью

«Санджит бросил тебя! Причинил боль! Он пытается отвлечь тебя от спасения будущих Искупителей, чтобы ты принадлежала только ему! Не слушай его. Не слушайнеслушайнеслушайне…»

Я пиналась и отбивалась, пребывая в недоумении. До этого момента оджиджи оставляли меня на ночь в покое, пока я спала и разговаривала с братьями и сестрами. Они никогда раньше не вмешивалась в мои сны.

Санджит кричал мне вслед, отчаянно протягивая руки к небу. Его голос становился все слабее с каждым словом:

– Оджиджи… по всему Аритсару… благородным семьям… опасность. Пожалуйста, Тар, будь осторож…

Я проснулась в Имперских апартаментах в холодном поту и резко села в постели. Схватила с тумбочки еще один лист кусо-кусо, пытаясь уснуть снова. Но каждый раз, когда я намеревалась вернуться в сон Санджита, оджиджи вставали на пути, крича, визжа и плача до тех пор, пока у меня не оставалось выбора, кроме как проснуться.

Наконец я сдалась, обессиленно откинувшись на спину.

«Если бы он хотел помочь тебе, – шептал хор голосов, пока я проваливалась в сон уже без всяких сновидений, – то он не должен был тебя бросать».

«Недостаточно, императрица-Искупительница. Ты делаешь недостаточно».

«Ты одинока».

Несколько недель пролетели незаметно. Каждое утро я встречалась с Минь Цзя и Да Сео в небесно-голубом шатре, дружески общаясь с ними за завтраком. Потом я вдыхала кусо-кусо и падала в поток своих воспоминаний. Когда тело приспособилось к ежедневным трансам, я начала устраивать и вечерние встречи – с вождем Урией из Благословенной Долины и юным королем Цзи Хуанем из Морейо. Я приспособилась выпалывать сорняки из сада своего разума, вырывая с корнем не льстящие мне воспоминания и заменяя их аккуратными ухоженными цветами.

В этой версии моей истории, которую я показывала правителям, я не выбирала стирать себе память и эгоистично присоединиться к Совету Дайо, хотя знала, что это подвергнет его опасности. Нет… мои воспоминания исчезли сами по себе. Побочный эффект от пожара в Детском Дворце. Трагическая травма, случившаяся совершенно не по моей вине. И я не выдавала Леди секрет Таддаса. На самом деле я вовсе не знала о романе Таддаса и Мбали. Когда он решил спасти Мбали, столкнув императора с башни, я была так же потрясена, как и все остальные.

И самое главное: в этой версии моей истории я совершенно не помнила, как ранила Экундайо Кунлео кинжалом.

Я очнулась возле его тела. Да, его кровь была на моих руках. Но я не помнила, как это случилось. Все это время я была в трансе – безвольная пешка, пробудившаяся от ужасного сна… а не монстр, который заманил Дайо к Колчану Энитавы расчетливо и хладнокровно, в трезвом уме и ясной памяти.

Я говорила себе, что это честно. В конце концов, я ведь не убирала все неудобные воспоминания. Я позволила Минь Цзя увидеть, как я не смогла спасти Е Юн, мое горе после принятия Указа о Единстве и мое изначальное непринятие своего сложного наследия Кунлео. Я даже делилась интимными моментами между мной и Санджитом – болью от его недоверия после Колчана Энитавы, тем, как я жаждала его прикосновений, хоть и боялась причинить ему боль.

Вождь Урия неодобрительно нахмурил лоб, узнав, как я восстала против покойного императора, а у Цзи Хуаня покраснели щеки от моих интимных воспоминаний о Санджите… но мы с правителями постепенно сблизились. Минь Цзя говорила, что иногда ей снятся сны от моего лица. Урия улыбался, сдержанно, но по-отечески, когда мы проходили мимо друг друга в коридорах дворца. Цзи Хуань приглашал меня играть в шахматы на его частной вилле.

И все же каждый раз, стоило мне попробовать Луч, правители падали от боли. Она стали уважать меня. Я даже нравилась им. Но несмотря на часы, проведенные в шатре в дымке кусо-кусо… эта теплая симпатия трех аритских правителей так и не превратилась в любовь.

Оджиджи упрекали меня, как обычно, награждая меня головными болями, ругали, что я делаю недостаточно, и велели продолжать.

«Завоюй доверие правителей, – повторяли они. – Ты не будешь счастлива, пока не сделаешь этого. Будь императрицей, в которой нуждается Аритсар».

В животе у меня завязывался узел, когда я вспоминала слова первого оджиджи, убившего Таддаса:

«Для наших целей твоя репутация должна оставаться безупречной. Ты должна получить доверие жителей Аритсара».

И что же это, интересно, за цели такие?