Она поблагодарила пастора Марка и пошла к своей машине, все еще слыша голос, убеждающий ее: Бог объяснит ей, что делать, как бороться за свой брак. Она верила, что пастор прав. Но, чем больше она вспоминала его слова, тем больше была уверена в одном. В то мгновение — хоть это и было неправильно — она на самом деле хотела быть рядом только с одним человеком, и это был не ее муж.
Это был загорелый зеленоглазый футболист, укравший ее сердце тем летом, когда ей было двенадцать.
* * *
Когда Кэри уехала, пастор Марк никак не мог вернуться к написанию проповеди. Что же случилось с семейством Бакстеров? Разве они не подавали прекрасный пример всей общине? Он подумал об Элизабет и Джоне, об их молодости, о том, какие у них были прочные отношения с детьми.
Почему же теперь все распадалось?
Большую часть последнего десятилетия он каждую неделю встречался с Джоном Бакстером, они поддерживали друг друга в вере и делились бременем. Джон был членом церковного совета, и Марку приятно было знать, что некоторые из своих тревог он может переложить на надежного Джона Бакстера.
В итоге Марк знал о трагедиях и триумфах Бакстеров больше, чем кто-либо.
Была Брук, которая вместе со своим мужем явно избрала путь медицинской науки и профессиональных достижений, а не истины и веры.
Положение Эшли, вероятно, было хуже. Она не только отошла от Бога, но и прятала какой-то секрет, нечто, о чем она не желала говорить и что отчуждало ее от всех, кто имел для нее значение, — всех, в том числе Лэндона Блэйка, молодого пожарного, которому она нравилась с тех пор, как они были подростками.
А в последнее время он обратил внимание на проблемы с Люком. Что-то новое в его критических замечаниях и резком тоне — тоне, который был таким добрым и мягким еще год назад. Джон не упоминал об этом, но Марк все равно беспокоился.
Конечно, он постоянно беспокоился и о здоровье Элизабет. И вот еще проблемы Кэри. Сердце пастора Марка болело при мысли о ней — и о ее боли, и о ее искушении.
Пастор Марк подумал о печалях Бакстеров и понял: у них есть только одна возможная причина. Это просто духовная война. Когда эти мрачные времена закончатся, их ждет что-то великое и потрясающее; иначе враг не стал бы так стараться обезоружить эту семью.
Да, должно быть именно так.
Нет сомнения, что хорошие времена не за горами.
Пастор Марк позволил себе представить, что Брук и Питер вспоминают, что подлинное знание и успех приходят только от Бога. Эшли доверяется своей семье и рассказывает ей правду о своем прошлом, найдя исцеление и, может быть, любовь. Тим Джейкобс изменяет свое поведение, падает на колени и просит у Кэри прощения. Элизабет получает исцеление.
Может быть, ничего и не случится так, как он надеется, — так, как он молит. Но и в таком случае пастор Марк был уверен: Бог проведет семью Бакстеров через все трудности. Он поблагодарил Господа, хоть и опасался, насколько хуже станет жизнь Бакстеров до того, как мрачный период завершится.
Марк откинулся на спинку кресла и посмотрел в окно кабинета. Он думал о Кэри, Брук, Эшли, Джоне и Элизабет. Должно быть, все будет еще хуже. Намного хуже. Он будет молиться о них каждый день, как делал все время с тех пор, как они с Джоном стали встречаться. Но он мог сделать и еще кое-что, более конкретное, чтобы помочь им.
Он включил компьютер, потянулся к мышке и открыл файл с личными данными прихожан. Он долго колебался, прежде чем сделать следующее движение. Если бы речь шла не о Кэри, а о ком-то другом, он не нарушил бы конфиденциальности и не стал бы звонить.
Но на этот раз, может быть, это было необходимо.
Марк просмотрел алфавитный список и нашел рабочий телефон Тима Джейкобса.
И он начал набирать номер.
Глава 15
Кэри стирала пыль с фортепиано своих родителей, когда в дом ворвался Люк. Он бросил свой спортивный мешок на скамью в прихожей и упал на стул в нескольких метрах от нее, еще держа в руках свой баскетбольный мяч. Он в тот семестр играл в команде университета Индианы, а матчи проходили в субботу по утрам.
— Привет, — она продолжала вытирать пыль, но чувствовала, что он смотрит на нее. Он выглядел расстроенным, словно хотел что-то сказать, но не находил слов.
Наконец он откашлялся.
— Я должен перед тобой извиниться.
Пыльная тряпка замерла в руке у Кэри, она через плечо обернулась на брата.
— За что?
— За то, что... — он поджал губы, — потому что мне жаль, что ты вышла замуж за негодяя.
Глаза Люка сверкнули, и он бросил в нее мяч.
Быстрым движением она отбросила пыльную тряпку и поймала мяч. Кэри чувствовала, что терпеливое выражение исчезает с ее лица.
— Я должна была засмеяться?
Люк отвернулся и выглянул в окно, его глаза сузились.
— Я ненавижу его за то, что он сделал с тобой.
