Точно так и есть, подумал про себя Вадим, а вслух сказал:
– Ясно. И что вас привело ко мне? Хотя постойте, знаю, вы по поводу драки.
– Точно так, вы давеча на улице в драку ввязались.
– Было дело, а что, это запрещено? – спросил с иронией Вадим. Вроде всё в прошлом, а горечь осталась.
– Надо было дать пятерым угробить бедолагу?
– А кто это может подтвердить? Имею полномочия вас задержать как подозреваемого.
– Чего? Что за бред.
– Выбирайте выражения.
– А теперь слушай сюда, Медный всадник, почему областная прокуратура в твоём лице меня опрашивает? Это раз. Есть куча свидетелей – это два, и смотри интернет – это три. Что-то ещё?
– А я смотрю, ты умный.
– Не жалуюсь. Если что нароешь, бог в помощь. А сейчас отвали, у меня ещё одна операция впереди. Дай отдохнуть.
– За что сидел?
– Всё в личном деле, а оно в архиве.
– А если я тебя на 72 часа?
– Как что будет, милости прошу.
Медный опешил, всякое бывало, но чтоб вот так.
– Ладно, коли так, до встречи.
– Адьёс.
И уже в дверях Медный обронил:
– Зря старался, он умер.
– Кто?
– Тот терпила.
– Отмучился.
– В смысле?
– У него был рак последней стадии, анализы показали, – сказал Вадим.
– Ясно.
Следак ушёл, а после его слов на душе осталась горечь.
– Отмучился, упокой Господь твою душу.
Вадим подошёл к холодильнику, стоявшему в комнате, и, открыв его, увидел початую бутылку водки, достал.
– Ого, уже бухаешь, не рановато ли?
– Тьфу ты, да что за день такой, и что вы за люди – то никого, то словно черти из табакерки.
– Петр, анестезиолог, – представился вошедший.
– Вадим, хирург.
– Знаю, про тебя уже все знают. Вера и Надя как сороки трещат на всю больницу. Красивый, обходительный и всё такое. А ты что, правда грузчиком работал?
– Да, но это моя вторая профессия.
– А первая?
– Хирург, в 20-й работал, был перерыв с 2002 по 2009, и с 2009 по 2012 я грузчик.
– А семь?
– По профессии, но в замкнутом пространстве.
– Отбывал? За что?
– Стал виновником ДТП со смертельным исходом, пьяная езда до добра не доводит.
– Извини.
– Да ладно, всё уже в прошлом, главное, что я вернулся.
– Пьёшь?
– Иногда.
– А сейчас?
– Пациент умер.
– Бывает, сочувствую.
– Ты не понял, в реанимации.
– Вдвойне обидно, ты его спасал.
– У него был рак, и он знал, что уходит.
– Держись, щас придут наши девчонки и разгонят тоску-печаль. Женат?
– Холост.
– А я недавно добровольно окольцевался. – Оба рассмеялись.
– Ладно, пей, для снятия стресса это необходимо.
– Ты говоришь, щас придут на «смотрины», тогда тем более нельзя, надо быть в форме. Да, смотрю, здесь слухи расходятся, как круги на воде. Хотя чему тут удивляться, здесь, как и везде, слухом земля полнится. Скорая молву разнесла?
– Угу, и её подхватили тут все. А чем ты приглянулся Клеопатре?
– Кому? Не понял.
– Антонине Олеговне. А, извини, ты ж не в курсе о её отношениях с Буравцевым-Антонием.
– В смысле?
– Да они любовники.
– Вот теперь понял, запомни, слухи о том, кто с кем, меня не интересуют, это личное дело каждого. Лишь бы это не мешало работе, понимаешь, о чем я?
– Да, и правильно делаешь, это я сую нос куда не надо. Сам понимаешь, без этого никак. Посплетничать кто с кем – милое дело на перекурах.
Вадим знал, что подобное приветствуется везде, иначе жизнь скучна. Серость дней, всеобщая тоска. А тут кто с кем, как, когда, и пофиг, что из-за подобного рушатся семьи, ведь где сплетни, там и клевета. Ломают носы, выбивают зубы, трещат ребра, а порой и гибнут люди, но это край.
– А приглянулся я Клео, наверное, тем, что не растерял ранее приобретенные навыки и делал всё, что надо, быстро и эффективно. Выходя порою за грани дозволенного.
– Не понял.
– Автопилот.
– Объясни.
– Это когда из памяти всплывает то, что спасает человеческую жизнь.
– Вот как. То есть ты хочешь сказать, что после долгого перерыва тебя как плотину прорвало, и ты сделал и продолжаешь делать то, что надо.
– Не совсем так, маленькое уточнение. Я практиковал по ночам в неотложке, когда было время, иначе можно было потерять память рук. Но в целом да.
– Но так не бывает.
– Поверь, и не такое ещё бывает, немые обретают речь после долгих лет молчания. Согласен, это редкость и удачная операция. Люди после долгого паралича обретают возможность ходить, да, для этого надо не только волю и терпение иметь, но и мышцы тренировать, падать и вставать. Уходят годы порою, но результат того стоит.
– И это ты к себе применил?
Чем больше Пётр слушал Вадима, тем больше удивлялся его внутренней силе. Не каждый из тех, кого он знал, мог выдержать такое. Он знал, что многих зона ломала, а этого ещё больше закалила, да как закалила, не отбила вкуса к жизни. А наоборот, как на метзаводах льют и куют, так и зона – ещё сильнее сделала Вадима.
– Я ничем не хуже других, просто по глупости девять лет в трубу, коту под хвост, и вот итог.
– Я думал, такое бывает только в кино или книгах.
