Когда он отъезжал, он понял, что все погубил. Все мечты о женитьбе на Анжеле и об их совместной жизни, вообще все мечты о нормальной жизни, такой, как у братьев, в этот момент умирали, вместе с профессором Тимом Джейкобсом.
* * *
Когда Тим упал на землю, им овладели две непохожие друг на друга мысли. Первая была успокоительной: боль показалась ему очень слабой, хотя все три пули попали в грудь. В центре груди было жаркое щекочущее ощущение, но оно не сильно отличалось от того, что он испытывал бы, если бы лежал на дорожке просто так. Другая мысль волновала его больше: он не мог пошевелиться, даже немного. Именно это внушало ему не просто боль и страх, а ужас. Он так хотел убедить себя, что все в порядке, но ему было понятно: что-то не так.
Он услышал шаги, крики. Хотя он не мог открыть глаза, он знал, что рядом с ним Анжела.
— Тим! — она встала на колени рядом с ним, в ее голосе было отчаяние. Звучали и другие голоса, кругом собирались люди, и она закричала им:
— Позвоните 911!
Ее пальцы сжали его руку:
— Держись, Тим, — прокричала она и заплакала. — О Боже, нет!
Он чувствовал асфальт под собой. Асфальт и теплую текущую кровь. Отчаяние охватило Тима, и он изо всех сил попытался заговорить. Он должен был что-то сказать. Даже если это отнимет у него все силы, он должен был сказать это, пока не поздно.
Голоса встревоженных прохожих звучали вокруг Тима, кто-то отдавал приказания, кто-то бормотал, люди спрашивали друг друга, дышит ли он. Теперь Тим не чувствовал боли, только сильную потребность говорить.
— Остановите кто-нибудь кровь! — это был голос Анжелы.
— Он дышит? Проверьте, дышит ли он...
— Кто-нибудь вызвал скорую?
Тим не беспокоился обо всем этом.
Единственное, что было для него важно, — он умирал перед домом Анжелы Мэннинг. Когда Кэри узнает об этом, она подумает, что он обманывал ее во всем. А потом через шесть месяцев она узнает о ребенке Анжелы, и все будет еще хуже.
Он опять попытался найти необходимые слова:
— Анжела...
— Тим! — она сильнее схватила его за руку. — Держись, дорогой. Помощь вот-вот приедет.
Он боролся почти минуту и наконец смог открыть глаза. То, что он увидел, подтвердило его догадки о серьезности положения. На лице Анжелы не было ничего, кроме ужаса.
— Ах, Тим! — сказала она. — Кто это сделал?
Тим вспомнил сердитого молодого человека.
— Он... он тебя знал.
Понимание появилось в глазах Анжелы.
— Он был молодой?
Тим даже не пытался ей ответить. Неважно, кто в него стрелял; важно сказать то, что он должен сказать. Он подумал о письме в своем кармане и пожалел, что не может его достать. Вместо этого перевел дыхание.
Он сглотнул, и наконец нашел слова.
— Прости... меня, — каждый слог давался ему с трудом, и в глубине души он понял, что умирает. — Насчет... ребенка, — он захлебнулся дыханием и услышал бульканье у себя в легких.
— Нет, Тим, — плач Анжелы стал громче, и он почувствовал ее дыхание у себя на лице. Она заговорила шепотом, чтобы слышно было только ему. — Тим, я не беременна. Я... я обманула тебя, чтобы ты вернулся ко мне.
— Не могла бы... ты... — от жидкости в горле он почти не мог говорить, — не могла бы... ты... сказать Кэри... что мне жаль. Скажи ей... я люблю ее.
Он видел боль в глазах Анжелы, но и сострадание.
— Не говори так, Тим. Ты сам еще скажешь ей это. С тобой все будет хорошо.
Он услышал сирены поблизости, потом шум шагов бегущих людей. Один врач из приехавшей бригады крикнул:
— Разойдитесь, пожалуйста!
Тим обрадовался приезду скорой помощи, но был уверен, что она опоздала. Анжела отпустила его руку, ее лицо исчезло во тьме. Он услышал беспокойство в напряженных голосах врачей.
— Дыхание слабеет.
— Мы теряем его, пульс...
Слова затихли. Он опять закрыл глаза. Вдруг Тим начал думать яснее, чем когда-либо, и его печаль стала еще сильнее. На самом деле все закончилось. Он никогда больше не увидит Кэри, никогда не возьмет ее за руки и не попросит прощения за то, что умер вот так, никогда не ощутит тяжести новорожденного ребенка на своих руках.
Год, проведенный вдали от Бога, стоил ему жизни, в конечном итоге.
Он представил себе Кэри и их ребенка и каким-то образом понял, что она была права. У них будет девочка. Нежная девочка, которая будет жить без отца. Но, как ни странно, вместе с печалью пришли слова, которые касались его сознания, как легкий ветерок.
Слова, которые он учил в детстве, слова, которые процитировал пастор Марк и которые он обнаружил на первой странице своей Библии в тот день, когда вернулся домой.